Цитаты из книги Щегол

Стоило только мне подумать о судьбах этих почтенных старинных комодов и секретеров, о судьбах куда более долгих и тихих, чем человеческие, и я проваливался в покой, будто камень в глубокие воды, да так, что, когда пора было уходить, я, ошеломлённо моргая, выходил в грохот Шестой и с трудом вспоминал, где нахожусь.

Мама, думал я, мама, пытаясь мысленно просигналить ей, что я жив.

Мебель — как живое существо, с течением времени на ней тоже появляются шрамы и метины.
Незаметные и заметные следы времени

Предметы ищут своих законных владельцев. У них характеры — как у людей. Они лукавые или честные, и подозрительные, и ладные.
Настоящие шедевры не появляются вот так, из ниоткуда

Мне было знакомо это оцепенение: так уходит в себя дом, когда кто-то умирает

От этой тишины внутри у меня все захолодело. Мертвые цветы догнивали в массивных китайских вазах, комнату сдавливало затхлой тяжестью

Комната ещё жила, ещё теплилась ею, и я стоял, вбирая её атмосферу до тех пор, пока не почувствовал, что расплываюсь в счастливой улыбке только потому, что стою тут вместе с её томиками сказок, с флакончиками её духов, с переливчатым подносом её заколок и набором валентинок.

выражение ее лица напомнило мне про тот известный французский фильм, названия которого я не помнил, — там, где, задумчивые люди бродят туда-сюда по улицам в ветреную погоду и много разговаривают, но — никогда друг с другом.

Плохие художники копируют, хорошие - крадут

Очень тяжко - любить того, кого любить не следует... Но кому как не мне знать, до чего правдивы её слова?

Клей, что мы нюхали, набрасывался на нас с темным, машинным ревом, будто вихревый взмах пропеллеров: включить двигатели! Мы обрушивались на кровать, в темноту, как парашютисты вываливаются спиной вперед из самолета, хотя – под таким кайфом, в такой отключке – с пакетом на лице надо было быть поосторожнее, не то очнешься и будешь отдирать засохший клей от волос и с кончика носа.

Обаяние - ведрами

нужно сказать, что жизнь- какой бы она ни была - коротка. Что судьба же тока, но, может быть, не слепа.

В гостиной я натолкнулся на мамин свитер, который она бросила на стул, - на ее небесно-голубой призрак.

Но хоть я и не понимал, где я нахожусь - и почему я здесь, было что-то такое полузабытое во всех этих развалинах, кинематографическая осмысленность, высвеченная аварийными лампами.

Будь она красавицей, я бы мог утешать себя тем, мне до неё как до Луны, но из того, что меня так волновало, так преследовала её некрасиво неумолимо выходила, что это любовь, привязываться сильнее физического влечения, смоляная топь души, где я могу трепыхается.

Я алкоголик. Я готов это первым признать. Пить я совсем не умею. Один стакан - слишком много, а тысячи мне не хватит.