Король забавляется

Романтическая драма Гюго, ставшая основой для знаменитой оперы Верди «Риголетто», ныне уступает по популярности творению великого итальянского композитора.

Премьера драмы состоялась в театре «Комеди Франсэз» в ноябре 1832 года и после первого же представления была запрещена цензурой под предлогом её безнравственности. Гюго протестовал, призывая общественное мнение и взывая к правосудию, возмущаясь, что поэта лишили свободы творчества и прав собственности. Но всё было напрасно. Постановка «Короля…» возобновилась на французской сцене только через 50 лет.

Что же безнравственного увидели в ней министры Луи-Филиппа, почему пьеса так задела власти.

Король, который забавляется - это славный французский король Франциск I, храбрый воин, проводивший завоевательную политику в Италии, соперничающий с английским Генрихом VIII и императором Священной Римской Империи Карлом V. Правление его ознаменовалось становлением абсолютизма королевской власти, расцветом Ренессанса, король покровительствовал Леонардо и Бенвенуто, любил изящные искусства, роскошь и чувственные наслаждения.

В пьесе показаны нравы при дворе Франциска. Короля мы видим в частной жизни, развлекающегося между прочими государственными делами. А развлекается он, в основном, любовными похождениями с женщинами, соблазняя любую понравившуюся красотку, будь она жена, сестра или дочь придворного вельможи или смазливая простолюдинка. При этом он походя губит судьбы и жизни, как женщин, так и тех, кто осмеливается их защищать, упрямцы пойдут в темницы, а то и на плаху. Далеко не все готовы идти на плаху, большинство придворных приспосабливаются к желаниям короля, и в обмен за свою покладистость и сговорчивость предпочитают получить какие либо ощутимые выгоды.

Поведение придворных становится всё развязнее, а шутки - всё более жестокими.

Шут короля Трибуле, униженный своим физическим уродством и грубыми насмешками придворных, ожесточается и в ответ мстит им грубыми насмешками. Но однажды проклятие старого осмеянного сеньора де Сен – Валье падает на Трибуле через самое дорогое, что у него есть – на его юную дочь Бланш. И тогда Трибуле загорается жаждой мести и отвратительным тщеславием, злорадствуя, что он, ничтожный шут, погубил великого монарха и потряс судьбы Европы. Однако, его злорадное торжество так же ничтожно, как и он сам, хотя мы и сочувствуем ему, как несчастнейшему из отцов.

Вероятно, пьеса была запрещена министрами усевшегося на троне после недавней революции короля-буржуа Луи- Филиппа, из-за того, что в пьесе Гюго престиж королевской власти и его двора упал ниже некуда. Великий король Ренессанса в пьесе выглядит непрезентабельно, как мелкий обманщик, бесчестный соблазнитель и искатель сомнительных приключений в мрачных притонах на берегах Сены.

Правда, и простонародье не блещет благородством, дуэнья Берарда продаёт свою воспитанницу за горсть золота, наёмный бандит Сальтабадиль невозмутимо зарабатывает себе на хлеб убийствами, а его сестра Магелона падка на красивых кавалеров.

И только бедной юной Бланш пришлось взять на себя все грехи этого мира продажности, распущенности и жестокости.

Пьеса Гюго заинтересовала Джузеппе Верди, но и великому итальянцу пришлось помучиться с цензурой, оперу про распутного французского монарха ни за что не хотели пропускать на сцену, пришлось Франциска поменять на безымянного абстрактного герцога Мантуанского и французские имена всех действующих лиц сменить на итальянские.

Уже второй век мы восхищаемся прекрасной музыкой и переживаем эту трагическую историю.

Статуя Риголетто в Мантуе

«В руках природы и людей Я становился все жесточе и подлей. Вот ужас: быть шутом! Вот ужас: быть уродом!» (Виктор Мари Гюго. «Король забавляется». Драма. 1832)

«Я проклят стариком!» (Виктор Мари Гюго. «Король забавляется». Драма. 1832)

Трибуле. Риголетто. Придворные шуты у трона короля. Трибуле – прототип Риголетто из одноимённой оперы Дж. Верди.

Виктор Гюго в роли драматурга, на мой непрофессиональный взгляд, оказался не хуже прозаика. По крайней мере, драма «Король забавляется» (1832) заставила сердце учащённо забиться. Неожиданно …

И пусть литературные критики отводят ей далеко не первое место среди драматических произведений Гюго.

… Сначала я увидела шута в новом для себя ракурсе. Драматург тонко подмечает человеческие мотивы поведения: изъян тела, уродство отражаются в полной мере на душе, характере человека. Не зря же говорят: «Бог шельму метит». Он полон злобы: готов огрызаться и мстить, насмехаясь, над любым, лишённым внешних, телесных, уродств, человеком. Без разбору. Если он шут придворный, ему всё должно прощаться за свой «длинный» язык. Вроде, как компенсация за физическое уродство. Таково ремесло горбуна: зло шутить, высмеивать, насмехаться … И постепенно превращаться в злобную горгулью.

А так уж и всё прощали шуту?.. И что в душе и за душой придворного шута Франциска I – Трибуле?

«Всем людям на земле, мильонам тварей всех Позволено рыдать, когда им гадок смех. А мне запрещено! И с этой мордой злобной Я в теле скорчился, как в клетке неудобной. Противен самому себе до тошноты, Ревную к мощи их и к чарам красоты.»

Виктор Гюго взывает не только к человечности: в шуте Трибуле увидеть человека. Не только почувствовать, что его физический изъян испортил характер горбуна. Но увидеть, что шута-урода формирует уродливое дворянство: Король и его двор.

Откуда бы взяться острословию, цинизму, язвительности и откровенному глумлению над свитой Короля, если бы при дворе Франциска I всё было благополучно?

Так ремесло шута трансформируется в ненависть. А сколько можно таскать всегда и повсюду в душе «Старуху Ненависть»?

«И ярко наряжать в свой надоевший смех Старуху Ненависть!»

В яркие, блестящие наряды облачён Король и вся его свита. Яркий смех. Яркие наряды. Вот оболочка циничной «Старухи Ненависти».

И не только шуту такая ноша не под силу. Уязвлённое едкими шутками дворянство тоже ищет выход для своей ненависти: жестоко отомстить зарвавшемуся Трибуле. И даже неприкосновенность и вседозволенность придворного дурака – ничтожно хлипкая преграда между бесправным бедняком и кичливой знатью.

Ненависть. Она правит всем при дворе Франциска I, обретая разные обличия: от ярости и гнева до скуки и безразличия. Любви и состраданию здесь не место.

И, скорее всего, насолить шуту Короля – это всё равно, что уколоть самого монарха. А придворным было за что ему мстить. За поруганную женскую честь своих жён, дочерей, сестёр, ставших игрушками в руках развращённого монаршего красавчика-ловеласа. А ведь именно таким Франциска I и рисует Гюго.

Любое действие рождает противодействие. Месть – порождение ненависти. Не она ли главный психологический лейтмотив пьесы? А разве месть чем-то не напоминает подлость? – Можно порассуждать …

*** Если не брать во внимание историческую и политическую стороны пьесы (не очень-то легко!), сомневаясь в их справедливости, а рассматривать её с эмоциональной, психологической и узко направленной на судьбу одного человека – горбуна Трибуле (у него на самом деле был прототип при дворе Франциска I) точки зрения, то мы увидим трагическую историю, исполненную глубокого драматизма.

Само ремесло шута, как называет его автор, – безнравственно по своей сути!

Вот спусковой крючок для разыгравшейся трагедии.

… Отдельно следует взглянуть на дочь Трибуле – 16-летнюю невинную девочку – Бланш. Сирота (без матери), укрытая от жадных похотливых взоров не только монарших особ, но мужчин вообще, она выросла хрупким, нежным цветком, обречённым быть растоптанным.

Трагедия Бланш – это трагедия Трибуле. Можно ли было отцу сберечь дочь? – Создаётся впечатление неизбежности её трагического конца.

А её невольная жертвенность выглядит какой-то увечной, противоестественной: уродливой. Ведь политического мотива: жизнь за корону здесь нет. Король же предстаёт ветреным и неисправимым подлецом и циником, якобы, труп которого в мешке пинает Трибуле.

«Расти из кошки тигр! И из шута — палач! (Приподымается) А если бы еще он слышал, как я дерзок, Он, не могущий встать! (Снова наклоняется над мешком) Ты слышишь? Ты мне мерзок!»

Не мудрено, что драму запрещали, а зрители ей рукоплескали. Больное общество: так и должно быть. Жалок Трибуле в своём уродливом возмездии. Жалок зритель, рукоплещущий Трибуле. Жалкой и нелепой выглядит сама попытка заткнуть рот поэту – Гюго.

*** Предисловие Гюго к «Королю» лучше прочитать, как послесловие. «Трибуле ненавидит короля за то, что он король, вельмож — за то, что они вельможи, людей — за то, что не у всех у них горб на спине. Его единственное развлечение — беспрерывно сталкивать вельмож с королем, ломая более слабого о более сильного. Он развращает короля, портит его, разжигает в нем низменные чувства; он толкает его к тирании, к невежеству, к пороку; он натравливает его на все дворянские семьи, беспрестанно подстрекая к тому, чтобы соблазнить чью-нибудь жену, похитить чью-нибудь сестру, обесчестить чью-нибудь дочь. Король — лишь паяц в руках Трибуле, всемогущий паяц, разбивающий все жизни, а шут дергает его за ниточку.» (Из Предисловия «Король забавляется»)

Я очень люблю творчество Виктора Гюго и стараюсь сейчас дочитать все произведения, что у него были изданы. Помимо его монументальных произведений, таких как мои любимые «Отверженные», он так же был довольно хорошим драматургом. И, скажу я вам «Король забавляется» не уступит произведениям Шекспира и более обширным творениям автора. Действительно глубокое и продуманное произведение, которое будет актуально в любое время. Потому что люди, подобные Королю, будут в любое время, со своими отвратительными забавами.

Основная тема, поднятая в книге, это то, что в унижении других людей нет ни капли смешного, это несёт только боль и отчаянье, а то и куда более страшные поступки. Показано и прощение к своему врагу, и пусть кажется, что человек это всё не оценит и не увидит, но это не так. На первых порах – может быть, но потом, спустя время всё это очень сильно ударит по человеку. «Я совершил такой поступок, а она простила и закрыла собой». В наши дни много доверчивых девушек, которые верят симпатичным мальчикам, а потом остаются у разбитого корыта, потому что для них, это «развлечение» сорвать свежий бутончик. Тут есть ещё одна сторона, высказанная в «Жюстине» у де Сада. Не думала, что буду ссылаться на него, но в данном случае это как раз пример противоположного. Вообще стоит задуматься над вопросами: а) почему чистота и невинность это правильно; б) почему не стоит осуждать людей, кто придерживается традиционного взгляда. И разберу детальнее.

Начну с конца, никто из нас не может решать за других, что ему хорошо, а что плохо, мы не можем забрать у человека его душевные страдания на себя, а большинству просто плевать. Как некоторые говорят «и что такое что ты перестанешь быть невинной, это же такие мелочи». Уж лучше пусть это произойдёт с любимым человеком, тот, кто будет нежен, деликатен и тот, кто оценит, чем с тем, для кого это просто развлечение. Согласитесь, не особо хочется чувствовать себя использованной и выброшенной. К тому же, если цитировать де Сада «а ты получай удовольствие от того что с тобой делают». А чем это отличается от насилия? Нет, против воли никто не берёт, но это насилие над собственным телом и душой. Если ты любишь человека – это принесёт удовольствие, а если это ради попробовать, уже получается реакция отторжения. И пусть книга не совсем об этом, но близка. Человек никогда не получит приятное ощущение от того, что его унижают морально и физически, такое сложно простить, забыть и отпустить. Героиня смогла преодолеть это, но какой ценой. И эта книга учит ещё одной вещи, иногда нам кажется, что мир к нам очень суров и жесток. Например, родители. Желая помочь, они наоборот подвергают угрозе, или же наоборот приходят на помощь тогда, когда ты этого не ждёшь.