Цитаты из книги On Writing

Будущие поэты жили в слегка толкиенутом мире, вылавливая стихи из эфира. Почти единодушным было мнение: серьезное искусство приходит… оттуда! А писатели — избранные стенографы, записывающие божественный диктант.

После шестинедельного периода восстановления вы также сможете заметить все зияющие дыры сюжета и развития характеров. Я говорю о таких дырах, в которые трактор проедет. Просто удивительно, как некоторые вещи ускользают от внимания писателя, когда он занят ежедневной рутиной сочинительства. И запомните; когда находите эти большие дыры, нельзя расстраиваться или ругать себя. Лопухнуться случается даже лучшим из нас.

Создание беллетристики, особенно длинного произведения, бывает трудной и одинокой работой – это как переплывать Атлантический океан в ванне. Возможностей для сомнения в себе миллион. Если я пишу быстро, записывая сюжет, как он приходит на ум, только проверяя имена и существенные моменты биографии персонажей, мне удается сохранить первоначальный энтузиазм и в то же время убежать от сомнений в себе, которые только и ждут момента.

И нельзя будет их оставить на том основании, что они хороши: они обязаны быть хороши, раз мне за это платят. Но платят мне не за то, чтобы я относился к себе снисходительно.

Моя мать не одобряла грубости и вообще подобных разговоров, она называла это "язык необразованных". Но это не мешало ей завопить "Ой, бл*!", если случалось попасть себе молотком по пальцу. И большинство смертных, христиан не менее, чем язычников, не задумаются сказать что-нибудь подобное, если собака сблюет на ковер или автомобиль соскользнет с домкрата. Очень важно говорить правду от этого многое зависит...

"О Господи, сделай меня целомудренным... но еще не сейчас" (Блаженный Августин)

Твое писание начинается для самого себя, но потом оно выходит в мир. Когда ты поймешь, в чем состоит вещь и сделаешь ее как надо - по крайней мере, как можешь, - она принадлежит всем, кто захочет ее читать.

Как бывает со всеми школьными юмористами, я оказался в плену собственного остроумия. Ну и шутник же я!

В 13 лет мне нужны были чудовища, пожирающие целый город, радиоактивные трупы, выходящие из океан и поедающие серфингистов, девки в черных лифчиках, похожие на шоферских подстилок.

Хороший диалог, вроде тех, что написаны Джорджем В. Хиггинсом, Питером Штраубом или Грэмом Грином, приятно читать, а плохой диалог – это скука смертная. Разные писатели пишут диалоги с разным уровнем мастерства.

Так что избавьте меня, будьте добры, от героя с пронзительно-умными голубыми глазами я решительно выставленным подбородком, равно как и от надменно-высоких скул героини. Это все - плохая техника и ленивое письмо, аналог занудливых наречий.

Когда двухсотфунтовая ( = 90 кг) нянька пукнет тебе в лицо с криком "Вау!", "Виллидж Войс" мало чем тебя может напугать.

...моя попытка показать, как сформировался один писатель. Не как человек сделался писателем. Я не верю, что писателем можно сделаться в силу обстоятельств или по собственной воле (хотя кто-то в это верил). Нужен некоторый набор исходного оборудования.

"Когда пишешь вещь, ты рассказываешь ее сам себе, когда переписываешь, главная твоя работа - убрать все, что к вещи не относится" (Джон Гульд)

И важно еще помнить, что в жизни никто не бывает «отрицательным персонажем», или «лучшим другом», или «шлюхой с золотым сердцем». В жизни каждый из нас считает себя главным героем, протагонистом, важной шишкой, камера на нас смотрит, подруга. Если вы учтете это в своей работе, то вам, может, и, не станет легче создавать блестящие характеры, но зато труднее будет создавать характеры одномерные, которыми кишит попсовая литература.

В чём нет радости, то нехорошо.

Я считаю, что дорога в ад вымощена наречиями, и готов кричать об этом на стогнах

..да, ваш читатель, может быть, вязнет в болоте - так бросьте ему верёвку, ради Бога... но не надо глушить его мотком стального троса.