Отзывы о книге Невьянская башня
orlangurus22 августа 2026"Глава четырнадцатая. Башня и домна"
Более чем странное я выбрала название, но именно оно лучше всего отражает всё, что творится в книге. Иванов, с присущим ему мастерством, когда дело касается исторических книг, сплетает воедино настоящую историю, со всеми реально существовавшими личностями и событиями, и мистическую подоплёку, которая для людей XVIII века была столь же реальной, как сама жизнь. Не верить в существование демона в Невьянске, крупнейшем на тот момент заводе Демидова, они просто не могли, иначе как объяснишь довольно большое количество людей, как заворожённые, шагнувших в огонь, будто оттуда их позвали? Самый сильный эпизод из всех, связанных с видениями в огне, на мой взгляд, самый первый: замученная работой Феклушка, четырнадцатилетняя сирота, которую взяли в няньки к новорождённому младенцу, но заодно навесили кучу домашних дел, помирающая от желания заснуть, но таскающая орущего ребёночка на руках, вдруг видит прекрасный свет из-за заслонки почти потухшей печи. Открывает - а там пламя, и в пламени ... лицо её мамы, говорящей, чтобы девочка дала ей дитёнка, мама укачает, утешит... После этой сцены я уже сама была готова поверить в реальность потусторонней огненной силы... История рода Демидовых, изложенная небольшими кусочками, когда она к месту в мыслях, воспоминаниях и рассуждениях персонажей, - это одна из главных линий романа.
В Туле Акинфию Никитичу было плохо. Он разлюбил Тулу, а Тула разлюбила Демидовых. Даже нет, не разлюбила: Тула потеряла к ним всякое уважение. Никита, младший брат Акинфия Никитича, пошёл работать в Берг-коллегию и теперь тряс со своих бывших товарищей казённые подати. Мало того, забил до смерти дочь. И это ведь далеко не всё… Племянник Иван вообще застрелил отца — Григория, среднего брата Акинфия Никитича; Тула ошалела от такого злодейства Демидовых; Ивана казнили на площади перед всем честным народом. А Прокофий, взбалмошный сын Акинфия Никитича, ухлопал из ружья случайного прохожего, и Акинфий Никитич откупил его от суда взяткой — тоже бешеный стыд… А ещё была свара Акинфия и Никиты за наследство Григория, и вдову покойного с дочерью выкинули на улицу… Для родного города Демидовы, самые богатые жители, стали позорищем.
Все эти позорные события выплывут в общении с демоном потом, став то ли его рычагом воздействия, то ли доказательством, что необходимо раскаяться. Акинфий Демидов, безусловно, личность противоречивая, но в своей одержимости заводами, делом, даже очаровательная. Крепок, как дуб, - это не про него. Он крепок, как домна. Заводские события дают читателю не только понимание, как выплавлялась мощь Каменного пояса, но и множество технической информации об этом. Что удивительно, рассказы, как именно разбивали лётку, повествования не утяжеляют, потому что всегда в центре рабочего события - персонаж, который даже не второстепенный, а так - появился-исчез, но это всегда живой образ, запоминающийся. Вместе с историями про заводы здесь имеются две-три небольших любовных линии, все до одной трагические. Есть также и линия раскольников, множество которых работает на заводах Демидова. Меня впечатлила сцена гари. Про "корабль" я тоже как-то раньше нигде не читала. Башню Невьянска поглядела на фото со всех сторон. Впечатляющее сооружение, но ещё более впечатляюще она описана в книге, где есть объяснение значения её конструкции, к слову, тоже довольно мистической.
Башня зримо делилась на три части: палата, четверик и восьмерики с шатром. Выглядели они слитно, одно вырастало из другого, но Савватий давно разобрался в каменной механике этой красоты. Палата состояла из двух кубов, сложенных из прочнейшего подпятного кирпича. Над передним кубом вздымался четверик, равный ещё двум кубам. Задний куб палаты распадался пополам — половину занимало двухъярусное крыльцо с арками; этот куб завершала высокая кровля на три ската. А мощный столп четверика венчался тремя убывающими арочными восьмериками и острым гранёным шатром. В облике башни воплотились божественные числа: четыре апостола — это равные измерения четырёх кубов, а Троица — три восьмерика и три грани кровли над палатой. Чётность и нечётность сливались в священную седмицу: четыре куба и три восьмерика. Башня была наглядным образом невидимой машинерии вселенной: вертограда, замкнутого в чистой истине. Вот только вертоград этот покосился.Башня, затеянная Никитой Демидовым, после того, как неизвестный старец принёс икону, где святой выглядел точь-в-точь как сам заводчик, но на фоне башни, очень скоро потеряла гордую стать, начав клониться.
И Савватий не удивился, когда башня начала клониться: жизнь перекосилась, мир перекосился — так с чего башне прямо стоять?..
Башня становится отражением жизни городка, центром средоточения неведомых сил. И тут впору вспомнить, с чего начинается книга - то голос, который слышит экскурсовод:
Выпусти меня... выпусти...
Книга мне очень понравилась. Аудиоверсия просто изумительная. Иногда ловила себя на мысли, что воспринимаю персонажей так, как будто книгу озвучивает несколько актёров, да только был это один Всеволод Кузнецов. Огромное спасибо Маргарите bumer2389 за подсказку. что эту книгу следует слушать - бумажная полежит, на случай если захочется перечитать. Захотеться может, потому что в книге поразительные, сильные люди, понимающие, что жить без своей работы они не могут, потому что в их жизни есть завод...
Завод для Акинфия Никитича — да и не только для него — был живым. Был огромным и сложным зверем, созданным из брёвен, кирпича и железа. Вода была его кровью, лари — его жилами, машины — его мускулами. Зверь дышал в глубине фабрик воздуходувными мехами. Огонь печей и горнов был его душой. Он, Акинфий Демидов, сотворил этот завод из мёртвой материи и оживил его, как бог сотворил из мёртвой глины человека и даровал ему жизнь. И Акинфий Никитич любил свой завод — все свои заводы, — как бог любил человека, всех людей, и ничто с ними не происходило без его воли.
77 понравилось155
Комментарии 2
Ваш комментарий
, чтобы оставить комментарий.
Тоже ждет очереди) Мне нравился и Иванов, и Каменный пояс..