Отзывы о книге Hyperion
aruar20 июня 2026Больше чем песни
В городе Паневежисе конца девяностых не было русскоязычных книжных магазинов. Их там, наверное, и сейчас нет – но сейчас, после тридцати лет независимости, это и не удивительно. В девяностых, в шестом по величине городе независимой Литвы мне, русскоязычному, репатриированному силами родителей и молодого государства, пацану хотелось больших связей с бывшей культурной гегемонией. Да и, в общем-то, просто письменной культуры хотелось больше – там и литовских книжных магазинов было два или три на весь город. Впрочем, всё было не совсем уж печально – в каждом из этих двух или трёх магазинов было по небольшой полке с книгами на русском языке, и даже ассортимент этих полок время от времени обновлялся. Возвращаясь на историческую родину, родители раздали и растеряли большую часть нажитого в северном ссыльном поселке достатка, но в сохранности перевезли домашнюю библиотеку. Оттуда я черпал бесконечные романы Дюма, серии про Штирлица и проклятых французских королей. А также кое-что из более основательной литературы: Гюго, Достоевского и почему-то «Белые одежды» Дудинцева. С полок книжных магазинов ко мне приходили дары моря книжной коммерции – что в этот заход невод вытащит. Какие-то отдельные части из фантастических сериалов Головачёва, случайные романы Пикуля, и, вот, «Песни Гипериона». С «Песнями Гипериона» мне прям повезло – они появились в книжном всей тетралогией, и при этом простояли достаточно долго, чтобы продажами газет на выходных и после школы я сумел и успел скопить на все четыре книги до того, как их раскупят. Так я эту тетралогию и читал – устроившись на раскладном стульчике, возле лотка с газетами.
В юности жизнь летит быстро, впечатления меняются и вытесняют друг друга и слишком много всего впереди и по сторонам, чтобы было время оглядываться назад и возвращаться к когда-то прочитанному от скуки. «Песни Гипериона» затирались в памяти, пока не остались смутным воспоминанием о чём-то очень интересном, связанным с религией, «Кентерберийскими рассказами» и романтической английской поэзией. Время от времени – годы шли и жизнь замедлялась – даже возникали мысли вернуться к ним и перечитать, но тогда останавливало другое. Читательская спесь и высокомерие. Если относиться к «Песням» как просто фантастике, то что – у меня нет ничего лучшего для чтения, чем просто фантастика? А если верить смутным воспоминаниям и искать в них то, чему я не знал названия при первом прочтении, но позже выучил слова вроде «интертекстуальность», «литературная игра» и «постмодернизм», то перед прочтением нужно правильно подготовиться… Заставить себя читать Чосера и Китса у меня на получалось, так что и Симмонс оставался не перечитанным.
Потом и от смутных воспоминаний мало что осталось. Четыре желтоватых томика потерялись в бесчисленных переездах, чтение в некоторые годы становилось непозволительной тратой времени, в другие прикидывалось хобби, которое как и все хобби эпохи потребления, крутилось вокруг потребления нового, вместо возвращения к старому… Одна лента донесла новость о смерти Симмонса, другая выкинула шикарную рецензию на «Восход Эндимиона». А тут ещё и несколько месяцев участия в «Книгомарафоне» помогли мне получить шашечку «эксперта» на лайвлибе, а книжка правил настольной игры «On Mars» не дала успешно завершить годовой книжный вызов на Goodreads – и в совокупности два этих явления помогли избавиться от было развившегося книжного FOMO… В общем, сошлось. Смущало то, что до Чосера с Китсом я так и не добрался, и значит не получу полного представления о том, как, кроме структуры первой книги, повлияли на цикл «Кентерберийские рассказы» и насколько для идеи произведения важна именно фигура Китса, а не какого-нибудь другого случайного поэта подходящей эпохи. Думал, что, может, в процессе чтения за какие-то конкретные моменты зацеплюсь и буду от них плясать, но куда там… Как начал я первую книгу слушать, так, пока до конца четвертой не дошёл, ни на что другое отвлекаться не мог. Да ещё потом отходил с хороший месяц от прочтения… Как странно иногда находить корни себя в давно забытых вещах и впечатлениях, на тот момент казавшихся достаточно проходными. Я слушал «Гиперион» и узнавал себя – в «Истории учёного», «Истории солдата», «Истории поэта»… Казалось бы, уже давно ничего не осталось от того пацанёнка из Паневежиса, жизнь столько раз заставляла меня менять взгляды, философию, самого себя… Но в «Истории учёного» я находил корни всех моих размышлений о взаимоотношениях человека и Бога, в «Истории солдата» – квинтэссенцию того, как сам я всегда стремлюсь описать и объяснить любовь эротическую, и ничто и никто не передаёт саму суть литературы так верно, так в точку как Мартин Силен в «Истории поэта» и потом дальше. Возможно Генри Миллер подобрался очень близко к нему в «Розе Распятия», а возможно я так люблю и ценю «Розу Распятия» именно потому, что когда-то давно тогда, в перерывах между отсчитыванием сдачи за ежедневные городские новости и еженедельные республиканские криминальные хроники, вместе с Мартином открывал для себя телесную, практически физиологическую силу литературы, настолько всепобеждающую, что она даже не ищет опоры в красноречии, словарном запасе или глубокомыслии, настолько всепоглощающую, что она не нуждается в оправданиях, морали или религии.
Вообще же, если отвлечься от того, в какие глубины самосозерцания и самоанализа погрузила меня эта серия – особенно первая книга – то, наверное, стоит сказать следующее. Вот как бывает, когда в жанровую литературу толкает настоящих больших писателей. Тетралогия «Песен Гипериона» – это большое масштабное полотно политической космо-оперы, с многослойным переплетением интриг, мотиваций, развитием персонажей и динамики между ними. Там полно настоящей научной фантастики, с мрачными и пугающе точными техническими прогнозами, там баталии в пустоте космоса чередуются с описанием многообразия видов жизни во вселенной. Там есть главные герои, их приключения и все необходимые рычаги и кнопки, заставляющие читателей любить их, ненавидеть их, сопереживать им. Но вместе с тем, там есть та настоящая красота и сила литературы, которую силился описать Генри Миллер, которой посвятил свою, растянувшуюся на столетия, жизнь Мартин Силен и которую не буду даже пытаться передать я. «Гиперион» – это, наверное, самая пронзительная, многогранная и глубокая медитация в на тему времени и его влияния на людей, какую мне доводилось встречать в литературе (да, я знаю и люблю Пруста). «Падение Гипериона» говорит всё, что можно сказать о неизбежности: неизбежности долга, неизбежности судьбы, неизбежности рока и всё того же времени. Даже читая второй раз, даже вспомнив к этому моменту в общих чертах о том, как повернётся история, читая «Эндимион» я испытывал такое отчаяние, обиду и печаль за природу людей, за выбор человечества, за напрасность отдельных подвигов, рассыпающихся в прах под колесом истории, какого не чувствовал, когда в Англии объявляли результаты референдума по Brexit. И при этом, в совокупности, всё это сходится воедино в «Восходе Эндимиона» и остаётся настоящим манифестом любви к человечеству. К человечности. К жизни, как таковой. Вот что получается, когда за жанровую литературу берутся настоящие, большие писатели. Она перестаёт быть жанровой. Она становится Литературой. Остающейся с читателем на всю дальнейшую жизнь, даже если сам не подозревает об этом.
16 понравилось120
Комментарии 2
Ваш комментарий
, чтобы оставить комментарий.
Красиво вы описали! И вторая замечательная рецензия на эту книгу за месяц. Пора двигать ближе в хотелках!