Отзывы о книге Пьер и Люс
ShiDa3 июня 2020«Такая простая война…»
О любви во время войны написано множество книг. Нынче писатели фантазируют бесконечно, пытаясь развить по-своему, свежо, эту заезженную тему. Но Ромен Роллан жил так давно, столько лет минуло… оттого можно простить ему шаблонность (на нынешний взгляд). Простейшая новелла, благодаря флёру полузабытого прошлого, воспринимается легко, с нежностью, как что-то необязательное, но чрезвычайно приятное.
Страничка писателя любезно сообщает, что свою Нобелевскую премию Роллан получил за «высокий идеализм литературных произведений, за сочувствие и любовь к истине». Из этого можно заключить, что «Пьер и Люс» – типичное его творение; история, может, и излишне карамельная на сегодняшний день, но сопереживания вкупе с тонким, ненавязчивым идеализмом в ней хоть отбавляй.
«Когда Пьер встретил Люс в вагоне метро…»
В 1918 г., последний год Первой мировой войны, двое парижских влюбленных переживают первое большое чувство. Хорошо, плохо ли, но любовь не выбирает время. Это прекрасное чувство, свойственное юности. Оба не знают жизни и искренне верят, что их любовь вечна. Сложные обстоятельства оживляют романтичность. Зная о приближении смерти, одинокое существо отыскивает другое, не менее одинокое, и страхи и отчаяние питают их любовные ощущения, давая непривычные оттенки (есть, кстати, в этой истории что-то от Ремарка с его «Время жить и время умирать»).
Эта новелла заслуживает того, чтобы ее прочитали. В ней много безотчетной грусти, печали о несбывшемся. И мне жаль, что она не смогла меня толком растрогать. Мне не хватило личного. В истории много общего (встречи и любовные разговоры тут – самые банальные), а вот мелочей почти нет, тех, что могли бы глубже раскрыть героев и их отношения. Вина ли это писателя? Нет, это вина нашего времени, излишне серьезного, чтобы воспринять простоту, даже очаровательную.
93 понравилось1,5K
Комментарии 4
Ваш комментарий
, чтобы оставить комментарий.
Спасибо за эту нотку в рецензии и вообще)
Зная о приближении смерти, одинокое существо отыскивает другое, не менее одинокое, и страхи и отчаяние питают их любовные ощущения, давая непривычные оттенки (есть, кстати, в этой истории что-то от Ремарка с его «Время жить и время умирать»).Знаешь, а славно это и чуточку таинственно, когда эпоха, её незримые ручейки чувств, текущих особенно для каждой эпохи, отражаются в целом букете писателей ( буквально не представляй, это ужас!))
Вина ли это писателя? Нет, это вина нашего времени, излишне серьезного, чтобы воспринять простоту, даже очаровательную.Даян, ты наверно уже сама не замечаешь, какие прелестные ингредиенты у тебя в тексте рассыпаны. Вот и эта деталька - очаровательна. А личного.. да, личного всегда мало. Помнишь у Акутагавы был рассказ, где весь фокус зрения сошёлся на платочке, который теребила женщина? У неё умер сын... и вот этот платочек, безмолвно, каждой складочкой говорил куда больше "умных и выспренних слов"
Фотка прикольная в конце. Знаешь что я вспомнил? Ту самую известную фотку с матрасиком, целующим девушку на улицу, перегибая её чуточку назад. ( после войны) Потом многие женщины говорили - мол, это я! Забавно. Ведь она не совсем врали... их тоже целовали вот так, в том же празднике жизни. Славно.
Спасибо за рецензию, Даян)
Спасибо за добрые слова:) Очень рада, что книга пришлась по душе, пусть и с некоторыми нюансами.