Зависть к перцу

Вообще-то Ясутака Цуцуй — классный рассказчик. Он может бабахнуть до глубины души чем-нибудь вроде "Моего грандпа" или "Одиноко растущей женщины", и читатель даже не успеет подумать о том, что японцы с другой планеты, потому что все эмоции в его рассказах самые что ни на есть живые и понятные. И между строк у него столько золота, что режиссеры-визионеры могут грести его лопатами, создавая шедевры типа "Девочки, покорившей время" Мамору Хосоды или "Паприки" Сатоси Кона. Но, как ни парадоксально, несмотря на шедевральность обеих экранизаций, первоисточники их — полная шляпа.

Пересказывать сюжет "Паприки" очень весело. В некотором параллельном будущем команда психотерапевтов вот-вот получит Нобелевскую премию за создание установки, которая позволяет просматривать сны пациентов и быстро лечить всяческие расстройства вроде тревожности и депрессии. Но не шизофрению — шизофренией через эту установку легко заразиться. Параллельно добрым ученым злые сектанты замышляют устроить с помощью этой установки невероятное злодейство, и какие-то еще ходят слухи о транспортировке материи сквозь сон. Фантастика "Паприки" потрясающе близка к "Вирту" и "Нимформации" Джеффа Нуна.

При этом с героями в книге полный швах. Всех зовут одинаково, и я запуталась, кто там ученый, кто сектант, а кто полицейский. Толку от того, что главная героиня книги — женщина, никакого. Во-первых, она там такая одна. Все остальные эпизодические женщины — это мамы, жены и одна развратная медсестра в двух панталонах. Но и Паприка, — главный, между прочим, претендент на Нобелевку, — не думает ни о чем кроме мужиков. Она их лечит, она их любит, целует, говорит с ними и о них. Иногда просит изнасиловать (да, я видела много такого хентая, и нет, это не нормально). Да блин, даже для того, чтобы понять, что она голодна, ей понадобились мужики. И в финале книги свадебка оказывается важнее, чем Нобелевка, как будто это финал "Теории Большого Взрыва".

Но даже если допустить, что Цуцую в 1993 году уже исполнилась тысяча лет, еще один важный недостаток из книги выкинуть не получится. Это сны. Многие люди не любят читать или слушать описания снов по одной простой причине — это серия визуальных образов, которая плохо облекается в слова. А Цуцуй проделал прекрасную работу, сделав сны очень человечными — то есть, совершенно бессвязными. Вся книга пронизана сновидческими образами, от сеансов психотерапии до финального апокалипсиса с демонами, которые проникают в реальный мир. В таком количестве они — парадоксальным образом — навевают сон. В виде манги этот визуальный ряд воспринимался бы намного лучше, а с Сатоси Коном нам вообще невероятно повезло. Но как текст этот экспириенс совсем не удался.