Отзывы о книге Без заглавия

  • Аватар пользователя
    boservas
    5 ноября 2018

    Притча от Антона Павловича

    Несколько неожиданная вещь для Чехова. Мы привыкли, что в своих произведениях он исследует природу человека, не выходя за рамки современного ему общества: герои всегда граждане Российской империи и события происходят на рубеже XIX-XX веков. И вдруг V век, неопределенная местность - то ли Передняя Азия, то ли Южная Европа, но в любом случае - не Россия.

    Рассказ о силе мирского соблазна, о том, что всё познаётся в сравнении: не предавшись пороку нельзя искренне следовать по пути святости.

    Противоборство проповедей. Старый монах уходит проповедовать святость среди грешников, но, потерпев фиаско в своем начинании, и вернувшись в отдаленный монастырь, рассказав братьям о том, что он увидел в "греховном" мире, он, по сути, выступает с проповедью о том, какой он соблазнительный этот грех. И, удивительным, образом, вот это проповедь, полная осуждения, оказывается намного эффективнее той проповеди, с которой он шел к грешникам. Настоятель выступил в роли сирены, сам того не желая. Здесь рассказ перекликается с другим чеховским шедевром "Сиреной", поднимая тему соблазна.

    Но Чехов пишет не о противостоянии святой и грешной жизни, он пишет о противостоянии существования и жизни в полном смысле этого слова. Монахи уходят в город, наслушавшись рассказов настоятеля, потому что влачат в монастыре скучное и однообразное существование. И даже страх наказания Господня за греховность не останавливает их, ведь настоятель вернулся, значит, и они смогут вернуться и отмолить грехи - Богу, как известно, раскаявшийся грешник дороже не прошедшего искушения праведника.

    Зато они смогут познать, какова она - настоящая жизнь. Вспоминается старый ералашевский сюжет, когда домашнему мальчику запрещали дружить с дворовым хулиганом, потому что он может научить плохому. Так этот "домашний", встретив "хулигана" пристал к нему как репей с просьбой "Научи меня плохому!"

    Так что речь идет о противостоянии жизни (город) и смерти (монастырь), активности и инертности, цветения и увядания. Чтобы прийти к святой жизни, нужно знать цену мирской, нужно знать и понимать - отчего и почему отказываешься.

    Так было полторы тысячи лет назад, так есть сейчас, так будет всегда...

    like34 понравилось
    1,7K

Комментарии 5

Ваш комментарий

, чтобы оставить комментарий.

Аватар пользователя
Ludmila8886 ноября 2018
Мы привыкли, что в своих произведениях он исследует природу человека, не выходя за рамки современного ему общества: герои всегда граждане Российской империи и события происходят на рубеже XIX-XX веков.

Но первые слова рассказа: «В V веке, как и теперь…» - сразу настраивают и на настоящее время.

И, удивительным, образом, вот это проповедь, полная осуждения, оказывается намного эффективнее той проповеди, с которой он шел к грешникам.

Ну, почему же? Эффект-то как раз один и тот же: прямо противоположный ожидаемому.)))

Настоятель выступил в роли сирены, сам того не желая. Здесь рассказ перекликается с другим чеховским шедевром "Сиреной", поднимая тему соблазна.

И эти две сирены имеют очень важную общую черту – красноречие. Соблазн и без того велик и притягателен, но в волшебном изображении мастера слова он становится непреодолимым. Правда, виртуозное владение искусством красноречия сыграло с оратором-проповедником злую шутку, так как насмешливая и непредсказуемая жизнь, показав ему свой язык, привела героя-моралиста к поражению: результат проповеди оказался противоположным желаемому самим проповедником.

Но Чехов пишет не о противостоянии святой и грешной жизни, он пишет о противостоянии существования и жизни в полном смысле этого слова.

Да, в рассказе чувствуется ироническое отношение Чехова к христианскому аскетизму. Он, конечно, не отрицает мудрости аскезы, но место ей отводит в конце жизни человека.

Мирская жизнь с её соблазнами притягательна сама по себе, а в изображении художника, обладающего огромной властью над словом, её притягательность только усиливается. Но Чехов продемонстрировал нам не только силу соблазна и красноречия, но и объективные пределы возможностей проповеди. Вероятно, он здесь полемизирует с Толстым. Искусство, будучи подчинённым задачам проповеди, оказывается губительным для проповедования, так как оно эту проповедь обессмысливает. Идейная убеждённость, соединившись с волшебством вдохновенного красноречия, может порождать неожиданные сказочные плоды, что и случилось в этой сказке.

like2 понравилось