Глава 13.2: Разговор в кустах
Они залегли на гребне оврага, густо заросшего орешником. Позиция была идеальной: внизу, в естественной котловине, раскинулся лагерь.
Свенельд осторожно раздвинул ветки и тут же пожалел об этом. То, что он увидел, заставило его кожу покрыться мурашками.
Это был не временный лагерь. Это был настоящий острог.
Частокол из заостренных бревен окружал постройки. В центре стоял большой сруб – бывший охотничий дом, теперь штаб банды. Вокруг него лепились землянки, шалаши и навесы. Дымилась полевая кухня.
Но самым жутким был загон.
В грязи, огороженной жердями, сидели люди. Те самые "пропавшие". Женщины стирали какое-то тряпье в корыте, мужчины кололи дрова или просто сидели, уставившись в одну точку. Надсмотрщики с бичами ходили между ними, лениво покуривая трубки.
– Твою мать… – выдохнул Хвит еле слышно. – Да тут их сотня. Не меньше.
– Видишь? – шепнул Свенельд. – Там Твердила. И брат его. Живые.
Прямо под ними, шагах в десяти, у небольшого костра, разведенного возле недостроенной вышки, сидели двое бандитов. Ветер дул в сторону оврага, донося каждое слово.
Один был тощим, с перевязанной грязной тряпкой головой. Другой – толстый, похожий на борова, жарил на палочке крысу.
– …Ну и я ей говорю, – бубнил Толстый, поворачивая тушку над углями. – "Давай, раздвигай". А она в слёзы. Говорит: "У меня муж". Я ей: "Твой муж в яме сидит, а я тут, с мясом".
– И дала? – спросил Тощий, почесывая повязку. У него там явно что-то гноилось.
– А куда денется? Жрать-то охота. Только тощая она, костями гремит. Не люблю тощих. Люблю, чтоб было за что взяться.
Толстый откусил кусок от крысы, смачно чавкнул.
– Мясо жесткое. Соли не хватает. Слышь, Сивый, а правда, что Атаман завтра обоз отправляет?
Свенельд и Хвит переглянулись. Важная информация.
– Правда, – отозвался Тощий. – К Данам пойдем. К Стурбьорну. Я сам слышал, как Кривой с колдуном терли.
– С колдуном… – Толстый поежился и перекрестился (хоть и носил языческий оберег). – Жуткий старик. Я вчера мимо его хаты проходил, так у меня волосы на жопе дыбом встали. Оттуда холодом несет, как из могилы.
– Зато платит. Ярл Стурбьорн за рабов серебром отсыпает. И за пушнину. Атаман говорит, завтра ночью выйдем.
– Ночью? В такую слякоть?
– А колдуну плевать. Он туман наведет, и иди хоть по Красной Площади в Ладоге – никто не заметит. Главное – успеть до рассвета к фактории. Ярл сказал, ему нужны свежие люди. Для кораблей, гребцами. И девки для… утех.
– Ну, девки-то ладно. А мне с моей ногой тащиться… Ох, грехи наши тяжкие.
Толстый доел крысу, рыгнул и вытер жирные руки о штаны.
– Дай флягу. Горло промочить.
В кустах, где лежали разведчики, Ивар случайно задел ногой сухой сучок.
КРАК.
Звук был негромким, как выстрел в подушку, но в лесной тишине он прозвучал набатом.
Толстый и Тощий внизу мгновенно замолчали.