Глава тридцать четвертая
На другой день, во вторник 9 апреля, в одиннадцать часов утра «Грейт-Истерн» снялся с якоря и готовился войти в Гудзон. Лоцман маневрировал с удивительным искусством. Ночью гроза стихла, а ветер разогнал последние тучи. Море оживилось множеством двухпарусных лодок.
Около половины двенадцатого к нам подошел пароход «Sante», с которым прибыл санитарный отряд из Нью-Йорка. Со всех сторон стали появляться американские быстроходные тендеры, и вскоре около нас образовался целый флот.
Миновав плавучий маяк, мы приблизились к мысу Санди-Гук, толпа зрителей приветствовала нас оттуда дружными криками «ура».
Когда «Грейт-Истерн» обогнул бухту посреди целой флотилии рыбаков, я увидел зеленеющие высоты Нью-Джерси и огромные форты, за которыми тянулся город, расположенный между Гудзоновым проливом и рекой Эст.
В час «Грейт-Истерн», пройдя вдоль набережной Нью-Йорка, бросил якорь в Гудзоне.
Пассажиры стали высаживаться. Я ждал Фабиапа и Корсикапа.
Мне пришлось рассказать капитану Андерсону о подробностях дуэли, происшедшей на его корабле. Врачи со своей стороны уже подали рапорт. Причины смерти Гарри Драке были ясны, и капитан Андерсон приказал предать его тело земле.
В то время как я ожидал своих друзей, ко мне подошел статистик Кокбурн, не обмолвившийся со мной за все путешествие ни единым словом.
– Знаете, сколько оборотов сделали колеса за все время нашего путешествия? – спросил он меня.
– Нет, не знаю, – ответил я.
– Сто тысяч семьсот двадцать три.
– Неужели? Может быть, вы и за винтом наблюдали?
– Да, он сделал шестьдесят восемь тысяч сто тридцать оборотов.
– Очень вам благодарен за сообщение, – сказал я, и мы расстались, даже не простившись.
Наконец Корсикан и Фабиан пришли. Мак-Эльвин с чувством пожал мне руку.
– Елена поправится, – сказал он мне. – У нее бывают проблески сознания, и, Бог даст, рассудок вернется к ней.
Говоря это, он улыбался, полный надежды на будущее. Прощаясь, капитан Корсикан обнял меня.
– До свидания, до свидания! – кричал он потом с тендера, усевшись рядом с Фабианом. Елена была тут же, за ней присматривала сестра Фабиана, приехавшая его встретить.
Долго следил я за удалявшимся пароходом. Елена сидела между Фабианом и его сестрой. Я не сомневался в том, что заботы, преданность и любовь окружающих возвратят рассудок этой несчастной женщине.
В это время меня кто-то взял за руку. Повернувшись, я увидел доктора Питфержа.
– Что вы думаете теперь предпринять? – спросил он меня.
– Видите ли, доктор, «Грейт-Истерн» пробудет в Нью-Йорке неделю, а так как я думаю возвращаться на нем же, то я должен воспользоваться этим временем, чтобы осмотреть Нью-Йорк, Гудзон, озеро Эри, Ниагару и всю страну, воспетую Купером.
– А! Вы хотите посмотреть Ниагару? – воскликнул доктор. Мне очень приятно было бы ее вновь увидеть, и если вы ничего не имеете против моего общества…
– Решено, доктор, мы отправляемся вместе! – сказал я, обрадовавшись такому интересному и опытному спутнику.
Четверть часа спустя мы сели на тендер, а в три часа были уже в гостинице «Fifth-Avenue», где и заняли два номера.