IV
На улицах таяло; в воздухе пахло весной. Ниточка собиралась на Пасху домой, как вдруг с ней случилось то, что сразу отодвинуло опять и поездку, да и, вообще, многое…
Как это случилось, она не отдавала себе отчета… Надвинулось что-то неотвратимое, как смерть, сильное, как стихия, опьянившее ей голову, лишившее воли… Помогли тут, конечно, и бокал выпитого не вовремя шампанского, и близость любимого человека, и отдельный кабинет загородного ресторана.
Но когда хмель счастья исчез и Ниточка осталась одна в своем номере – с ужасом случившегося и с целой горой кошмарных мыслей, – жизнь показалась большой, безлюдной равниной, по которой нужно идти одной, со своими мыслями, страданиями и сомнениями. Ниточке сделалось жутко и всю ночь она проплакала.
Бравин продолжал бывать каждый день, уверяя девушку в своей неизменной любви, и уже требовал ласк, как должную дань от принадлежащей ему женщины. Но о женитьбе он не говорил ни слова, и Ниточку это очень удивляло. Начинать же самой об этом разговор не позволяло самолюбие. И девушка все ждала, что Бравин первый об этом заговорит.
В Страстную субботу, вечером, она ждала его, чтобы вместе ехать к заутрени. Так было условлено еще на днях. Но приближалась ночь, а Бравина все не было… Ниточка – в изящном белом платье с лентами, причесанная по-модному – ходила, нервничая, по номеру и каждую минуту поглядывала на часы. Наконец, около одиннадцати, Бравин приехал. Он был во фраке, надушен и причесан. Вошел с каким-то странным, расстроенным лицом.
– Что с тобой, милый? – спросила она, кладя ему на плечи руки. – Ты чем-нибудь недоволен?
Он поморщился.
– Маленькая неприятность… – он замялся. – Видишь ли… я не могу с тобой ехать к заутрени!..
– Почему?..
– Потому… потому… Жена настаивает, чтобы я ехал с ней!..
Ниточка отшатнулась и посмотрела на него безумными глазами. Она не знала, что Бравин женат. И показалось ей, что летит она в бездонную пропасть.
– Как? – прошептала она. – Ты… женат?..
Он постарался сделать удивленное лицо.
– Разве… ты этого не знала?!.
Ниточка добрела до кресла и упала в него в изнеможении. Что-то оборвалось внутри, и вся жизнь сделалась безразличной.
– Ты никогда не говорил мне об этом!
Он пожал плечами.
– Ты никогда меня об этом не спрашивала!
Девушка закрыла лицо руками, а он подошел, опустился на колени и стал утешать:
– Ну, полно, Ниточка!.. Прости меня… да… я негодяй… я скрыл от тебя это!.. Но я так люблю тебя!.. Ну, мало ли что в жизни бывает?!. Будем жить так, как живут многие!..
И вдруг она охватила его шею руками, прижалась к нему и с тревогой, сквозь слезы, заглянула ему в лицо:
– Но ты… не бросишь меня?!. Ты же разведешься с женой?!. Женишься на мне?!.
Бравин тихо снял ее руки, встал и отошел на несколько шагов.
– Я не могу этого сделать, Ниточка! – сказал он, отвертываясь, хрустнув пальцами.
Ниточка вскочила.
– Не можешь?..
– Да!.. Жена не даст развода! Наконец: у нас… дети!..
Девушка иронически прищурилась.
– Ах, так?!. Значит, вы хотите сделать из меня простую… любовницу?!. Ну, нет… это вам не удастся!..
Бравин сделал шаг вперед.
– Ниточка! Умоляю тебя!..
Она быстро скользнула по нем взглядом. Посреди комнаты стоял немного растерянный, упитанный самец, с плодоядными, красиво-хищными глазами. И он стал ей противен…
– Ступайте вон!.. Слышите?.. Сию минуту, чтобы вас не было!..
Он побледнел, метнулся в сторону, как-то съежился и медленно, словно побитая собака, пошел к двери… А Ниточка упала опять в кресло и смотрела ему вслед с застывшей, каменной улыбкой…
За окном падал последний, непрочный снег… Белые, пушистые цветы, нежные, как утренний сон, и чистые, как первая греза любви, устилали липкую истоптанную землю, смешивались с ее грязью и обращались сами сейчас же в мутные, расплывчатые пятна… И медленно, как похоронные дроги, тащились над городом зловещие, свинцовые тучи…
А великан-город кидал в них злорадно темные клубы дыма, и его нахальные, обманчивые огни подмигивали насторожившимся домам и улыбались улицам гримасой, полной порока, безумия и ужаса…