XV
Аюбила она его, да как-то чудно, не по-людски. Бывало, завернет к нам в дом кто из панночек-соседок и начнет расспрашивать:
– Что, правда ли, что такой гордец в тебя влюбился? Сватается? Ревнует? Какие он тебе подарки дарит? Ты ли его слушаешься или он тебя?
– А вот, замечайте сами, – отвечает им панночка с усмешкой.
И начнет она перед панночками ломаться над ним.
– Послушайте, – скажет она ему, – поезжайте в город да купите мне то-то и то-то, да поскорей, поторопитесь!
Он тотчас поедет, купит, что было приказано, и привезет.
– Боже мой, что это вы накупили! Я этого не хочу. Поезжайте, променяйте это; мне этого не надо. Вот редкость нашли!
Он опять едет, меняет.
Или он, например, хочет воды напиться, а она ему:
– Не пейте, не пейте.
– Почему?
– Я не хочу. Не пейте.
– Но я пить хочу.
– А я не хочу, – слышите? Не хочу!
И уж так она взглянет или усмехнется, что он ее послушает. В иной раз она рассердится, отвернется, не говорит с ним, а он извиняется и упрашивает ее, только что не плачет.
Приезжие панночки удивляются:
– Вот чудо! И кто ожидал от него такой любви! И как ты это сделала? Как бога упросила?
Наша панночка только ухмыляется.
Спрашивают они ее, чем он ее подарил. А она перед ними бархаты, атласы расстилает, что от старухи получила, да и хвалится:
– Это он мне подарил.
Чудна́я панская любовь!
А его против тех соседок так зло и разбирает.
– Дай бог, – говорит, – чтоб и след их пропал!
Старуха между тем расспрашивает о нем, какое за ним есть добро. Узнала она наконец, что у него есть хутор.
– Дитятко мое, у него хутор есть.
– В самом деле? – вскрикнула панночка и с места даже вскочила. – Где? Кто говорил?
– Не очень далеко, за городом. Недавно, слышно, от какой-то тетки по наследству достался. Тетка была бездетная, он и вырос на ее руках.
– Ах, боже мой милостивый! Что ж это он мне ничего не сказал? Видно, хутор-то небольшой, нече и хвалиться; а все же хутор, все же имение.
Встретила она его веселая, приветливая. Он радуется. Он не знает, что приветствуют не его – хуторок приветствуют.