Глава 6
– Майлз, дорогой. – Бабушка встретила его поцелуем в щеку, отработанным, как отдание чести. – Ты немного опаздываешь. Что, опять неприятности на таможне?
– Нет-нет, все в порядке. – Майлз переступал с носка на пятку, ему не хватало невесомости. Хотелось пробежать километров пятьдесят, или отправиться на танцы, или еще что-нибудь в таком же духе. Но сержант и Элен имели весьма бледный вид, а Мэйхью просто валился с ног. Наскоро представив его бабушке, Майлз отвел пилота в свободную спальню. Там Мэйхью принял душ, начал выбирать себе пижаму (они были либо слишком малы, либо слишком велики) да так и повалился на кровать, словно его оглушили.
Бабушка покормила гостей обедом; как и рассчитывал Майлз, она сразу же полюбила Элен. Та чувствовала себя чуть скованной в присутствии матери обожаемой ею графини Форкосиган, но Майлз был уверен, что бабушка быстро справится с этим. Возможно, ей удастся передать Элен хоть толику бетанского безразличия к классовым предрассудкам, столь характерным для Барраяра. С тех пор, как они перестали быть детьми, перегородки между ним и Элен росли все стремительнее. Это из-за костюма фора на нем, иногда думал Майлз. Он казался Майлзу броней: такой же архаичной, звякающей, проржавевшей и шипастой. Ее неудобно носить, человека в ней невозможно обнять. Пусть Элен хоть однажды возьмет консервный нож и посмотрит, какой бледный, мягкий, несчастный моллюск кроется под броней – хотя и это зрелище не сахар. Мысли Майлза совсем запутались в черном водопаде волос Элен; он вздохнул, и тут только сообразил, что бабушка обращается к нему.
– О, простите!
– Я говорю, – терпеливо повторила бабушка, работая ножом и вилкой, – об одном из моих соседей. Ты его помнишь, некто Хатауэй, работает в восстановительном центре… Я помню, ты познакомился с ним, когда ходил здесь в школу…
– Да, помню. И что с ним такое?
– У него небольшая проблема, и ты мог бы помочь с ней, поскольку живешь на Барраяре. Он даже отложил ее на время – я сказала ему, что ты вот-вот прилетишь. Если ты не очень устал, вы могли бы заняться этим сегодня вечером…
– Честно говоря, я мало что могу сказать о нем, – промолвил Хатауэй, оглядывая огромную, прикрытую куполом арену, находившуюся в его ведении. (Майлз подумал – непонятно только, как можно привыкнуть к этому запаху.) – Утверждает, что он барраярец. Время от времени исчезает, но всегда возвращается. Я уговаривал его отыскать какой-нибудь приют, но ему эта идея, похоже, не по вкусу. А последнее время он совершенно одичал – не дает даже подойти к нему. Поймите, он никому не причинил вреда, но кто знает, как оно обернется в будущем. Ведь он с Барраяра… Ах, извините…
Хатауэй, Майлз и Ботари осторожно пробирались по неровной, предательской поверхности. Эти мусорные кучи таили какие-то странные предметы, которые оживали, когда на них наступали, и могли запросто ударить по затылку. Осколки высокой технологии поблескивали среди куч обычного человеческого мусора, ожидая дальнейших превращений под руками бетанских умельцев.
– О-о ч-черт, – вдруг с досадой воскликнул Хатауэй. – Опять он зажег огонь! – В сотне метров от них в небо поднимались завитки серого дыма. – Надеюсь, на сей раз это не дерево. Никак не могу убедить его, что дерево слишком ценный материал… Вот мы и отыскали его.
Лощина между кучами давала иллюзию защищенного пространства. Худой темноволосый мужчина лет тридцати сидел, согнувшись над огнем, аккуратно разложенным на дне плоской параболической тарелки-антенны. Под кухонный стол был приспособлен предмет, начинавший свою жизнь как подставка для компьютера; на нем чередовались плоские куски пластика и металла, выполняющие функции тарелок и кастрюль. Тут же, поблескивая красно-золотистой чешуей, лежал готовый к жарке большой карп.
Когда они приблизились, под чьей-то неловкой ногой звякнула железка. Человек у костра мгновенно вскочил и схватился за нож, по всей видимости самодельный; блеснули черные глаза, обведенные кругами бессонницы или болезни. Майлз не мог разглядеть, из чего сделан нож, но если им разделали рыбу, значит это не просто железяка. Рука Ботари потянулась к парализатору.
– Похоже, парень действительно с Барраяра, – тихо сказал Майлз. – Смотри, как он двигается.
Сержант согласно кивнул. Человек у костра держал нож по-солдатски, прикрывая левой рукой правую, готовый отбить руку противника, а уж потом действовать ножом. Казалось, он и сам не замечал, что принял боевую стойку. Хатауэй крикнул:
– Эй, Баз! Я тут привел к тебе гостей, не возражаешь?
– Возражаю.
– Ну послушай! – Хатауэй скользнул вниз с кучи мусора: так он был уже чуточку ближе к костру. – Я ведь тебе не докучал, правда? Позволил тебе околачиваться тут целыми днями, хотя инструкция запрещает это. Слушай, ты что, жжешь дерево? Разве тебе не известно… а, ладно. Будем считать, что я ничего не заметил, но ты должен поговорить с этими людьми. Они с Барраяра.
Баз быстро глянул на пришельцев, и лицо его отразило странную смесь радости и отчаяния. Он видит только наши силуэты, подумал Майлз; надо сойти вниз, чтобы он увидел мое лицо в свете костра. Он осторожно спустился и стал рядом с Хатауэем. Баз тупо смотрел на него.
– Ты не барраярец, – сказал он наконец безжизненным голосом.
– Да. Я наполовину бетанец, – коротко ответил Майлз, не расположенный обсуждать свою родословную. – Но я вырос на Барраяре. Там моя родина.
– Родина, – одними губами повторил Баз.
– Далековато ты забрался. – Майлз поставил на попа корпус какого-то прибора или механизма, из которого торчали провода, и уселся на него, как на табуретку. Ботари устроился повыше, на куче мусора, откуда мог без труда достать любого собеседника. – Ты что, не можешь добраться домой? Тебе нужна помощь?
– Нет. – Баз отвернулся, нахмурившись. Огонь прогорел. Он пристроил металлическую решетку кондиционера на угли и положил на нее рыбу.
Хатауэй, вытаращив глаза, смотрел на эти манипуляции.
– Что ты собираешься делать с этой мертвой рыбой?
– Съесть.
На лице Хатауэя изобразилось отвращение.
– Послушай, чудак, стоит тебе обратиться в приют и получить карточку, как ты получишь сколько угодно протеина, прямо из чанов. На этой планете не едят мертвечину. Кстати, где ты нашел эту рыбу?
Баз, помедлив, ответил:
– В фонтане.
Хатауэй задохнулся от ужаса.
– Эта выставка животных принадлежит зоосаду Силика! Как это можно – есть экспонат?!
– Там их куча. Не думаю, чтобы хватились одной пропавшей рыбины. И вовсе я не воровал. Я ее поймал.
Майлз задумчиво потер подбородок и вытащил из-под куртки зеленую бутылку пилота Мэйхью, которую захватил с собой в последнюю минуту. Баз вздрогнул, но тут же успокоился, увидев, что это не оружие. Следуя барраярскому этикету, Майлз глотнул первым, на этот раз немного, потом вытер горлышко рукавом и передал бутылку Базу.
– Может, выпьешь? Как раз к обеду. Неплохое пойло. Утоляет голод и осушает слезы. На вкус конская моча с медом.
Баз нахмурился, но бутылку взял.
– Спасибо. – Он отхлебнул, потом повторил придушенным шепотом: – Спасибо!
Переложив рыбу на колпак колеса турбомашины, он сел, скрестив ноги, и принялся выбирать кости из жареного карпа.
– Не хочешь?
– Да нет, спасибо, только что от стола.
– Бог ты мой, как это можно… – простонал Хатауэй.
– Ладно, я передумал, – решился Майлз. – Кусочек съем.
Баз протянул ему нож с насаженной на него едой, и рука Ботари непроизвольно дернулась, когда Майлз снял кусок рыбы губами, как принято у бродяг. Бездомный махнул бутылкой в сторону Ботари:
– А твой друг?..
– Ему нельзя. Он на работе.
– Телохранитель, – прошептал Баз. Он посмотрел на Майлза все с тем же странным выражением: страха и чего-то еще. – Кто ты, черт побери?
– Тебе не стоит меня бояться. Я знаю, ты в бегах, но не от таких, как я. Если хочешь, могу дать слово.
– Фор, – выдохнул Баз. – Значит, ты фор…
– Точно. А ты кто?
– Никто. – Бездомный жадно уплетал рыбу.
– Тут довольно трудно быть никем, – философски заметил Майлз. – У всех номер, какое-никакое жилище. А чтобы быть никем и спрятаться в норку, нужна большая сноровка.
– Это верно, – подтвердил Баз, дожевывая ужин. – Хуже мест я не видел. Все время петляй, меняй нору…
– Знаешь, – осторожно начал Майлз, – посольство Барраяра поможет тебе вернуться домой. Конечно, деньги придется вернуть – будь уверен, бесплатно они никого не возят, – но если у тебя и вправду крупные неприятности…
– Нет! – Баз почти выкрикнул это слово, эхом отдавшееся по всей огромной арене, потом понизил голос: – Нет, я не вернусь. Рано или поздно найдется местечко в космопорте, и я переберусь куда-нибудь, где получше. Что-нибудь да подвернется.
– Если тебе нужна работа, – с энтузиазмом включился Хатауэй, – можешь зарегистрироваться в…
– Я сам со своими делами разберусь, – резко оборвал его Баз.
Клеточки кроссворда начали заполняться, и Майлз повернулся к недоумевающему Хатауэю:
– До последнего времени я считал, что таких людей, как Баз, на Колонии Бета не существует. Он проскользнул сквозь информационную сеть незамеченным. И скорее всего, прилетев сюда, он не проходил через таможню – а это, доложу я вам, вещь почти невозможная. Здешние компьютеры ничего о нем не знают: как он ест, где спит, что покупает, какими карточками пользуется. Видимо ему легче умереть, чем зарегистрироваться и получить эти самые карточки.
– Но почему, ради всего святого? – растерянно спросил Хатауэй.
– Дезертир, – коротко объяснил Ботари со своего бугорка. – Я таких навидался.
– Похоже, вы угадали, сержант, – кивнул ему Майлз.
Баз вскочил на ноги.
– Вы из армейской СБ! Ах ты, мразь вертлявая…
– Сядь, – перебил его Майлз, не повышая голоса и не пошевелившись. – Я никто, как и вы. Только вам это лучше удается – быть никем.
Он уже не получал никакого удовольствия от этого разговора и вообще от всей этой истории. Дело было серьезное, скользкое.
– Интересно… Старшина? Вряд ли. Лейтенант?
– Да, – буркнул Баз.
– Офицер. Ну конечно. – Майлз прикусил губу. Скверная история. Хуже не бывает. – Как же вас угораздило? В бою?
Баз неохотно кивнул.
– В общем, да.
– Гм-м. – Дезертир. Непостижимо: человек проиграл завидное великолепие армейского офицера в схватке с червяком страха, который, как паразит, таился в его внутренностях. А теперь что? Бежит от собственной трусости? Или от преступления? Или от какой-то жуткой, смертельной ошибки? По закону Майлз был обязан передать этого парня армейской СБ. Но разве для этого он пришел сюда?
– Не понимаю, – все еще недоумевал Хатауэй. – Он что, совершил преступление?
– Да, и чертовски серьезное. Дезертирство в боевой обстановке, – объяснил Майлз. – Если его выдадут властям Барраяра, он будет четвертован.
– Как это?
– Его разрубят на четыре куска.
Хатауэй, не веря своим ушам, вытаращил глаза.
– Но ведь это убьет его! – Он посмотрел на всех по очереди и сжался, видя на их лицах совершенно одинаковое неприступное выражение.
– Чертовы бетанцы, – с отвращением высказался Баз за всех присутствующих барраярцев. – Видеть их не могу.
Хатауэй отвернулся и пробормотал что-то вроде «кровожадные варвары».
– Если вы не из армейской СБ, можете проваливать, – проворчал дезертир, снова примащиваясь у своего костра. – Нечего тут торчать: мне вы ничем не поможете.
– К сожалению, дело обстоит не совсем так, как вы думаете, – сказал Майлз.
– Это еще почему?
– Боюсь, я оказал вам, сам того не зная, плохую услугу, господин…
– Джезек.
– Господин Джезек. Видите ли, я сам под надзором СБ. Просто вследствие факта, что я с вами встретился, ваше убежище под угрозой. Жаль, конечно…
Джезек побледнел.
– А почему армейская СБ следит за вами?
– Не армейская, в том-то все и дело. Имперская СБ.
Дезертир задохнулся, как от удара. С губ его сорвался приглушенный стон.
– Бог ты мой… – Он поднял широко раскрытые глаза на Майлза. – Что же вы наделали, а?
– Кажется, вам я такой вопрос не задавал, господин Джезек!
Конец ознакомительного фрагмента
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.