Цитаты из книги Помилка

– Значит, говоришь, у тебя талант читать людей? А можешь меня прочитать?
Я улыбаюсь:
– Я еще не разгадала тебя.
Его хриплая усмешка щекочет мою щеку:
– Я и сам себя еще не разгадал.

Знаешь, как говорят: ненавистники будут ненавидеть, а стервы – злословить.

– Что еще рифмуется с «бесчувственный»?
– Чувственный.
– Конечно, Джи, сам бы я до такой рифмы не додумался. Пять баллов тебе.

Целоваться с Логаном – самое невероятное из всего, что мне приходилось испытывать. Что там семейная поездка в Египет, когда мне было девять! Величественные пирамиды и храмы, да даже чертов Сфинкс не сравнятся с ощущениями, которые вызывают поцелуи этого парня.

Потому что когда женщина бормочет что-то невнятное, типа «угу», на твой вопрос, получила ли она оргазм, это называется ложью.

Джон Логан официально в статусе отношений.

– О, и еще тебе нужно показать ему, что ты свободных взглядов. Готова ко всему. Я нервно смеюсь: – Угу. И что я должна сделать? – Не знаю. Сунуть палец ему в задницу, когда будешь делать минет.

– Что еще рифмуется с «бесчувственный»? – Одуревший от своего задания, я постукиваю ручкой по столешнице кухонного стола. Кто знал, что сочинять стихи будет так чертовски сложно? Гаррет, нарезая лук, оборачивается на меня и подсказывает: – Чувственный. – Конечно, Джи, сам бы я до такой рифмы не додумался. Пять баллов тебе.

Когда ты любишь кого-то, ты нуждаешься в этом человеке больше, чем в чем-либо еще, больше, чем в еде, в воде или в воздухе.

Она: «Умник. Два с минусом за поэму. Жду не дождусь, когда увижу твой коллаж». Я: «Ты не против блесток? И фоток члена?» Она: «Если на этом коллаже будет фотка твоего члена, то я сделаю копию и раздам всем в студенческом центре». Я: «Плохая идея. Из-за тебя у всех парней разовьется комплекс неполноценности». Она: «Или их самооценка повысится».

Родители внушили мне, что нужно уметь прощать, нельзя держать в себе обиду и злость – иначе эти негативные эмоции могут поглотить тебя.

Пусть мамины внезапные переделки моей внешности и раздражали, но этим летом она научила меня весьма ценным вещам. Первое и главное: быть уверенной в себе. Второе: быть спонтанной. И третье: единственное мнение, которое имеет значение, – твое собственное.

Эффектные проявления чувств на публике вгоняют меня в панику. Если бы у меня был плащ-невидимка, я бы надевала его всякий раз на день рождения или какое-нибудь другое важное мероприятие, потому что ненавижу-ненавижу-ненавижу находиться в центре внимания.

Да что такое стало с людьми, если они позволяют себе травить человека, ни секунды не задумываясь о том, как это дерьмо приводит в бешенство объект их травли?

Сколько нужно просидеть с эрекцией, пока не станет совсем плохо? Три часа? Четыре? Но ведь кино не может идти так долго, верно?

Боже, я, блин, надеюсь, что нет.

Но если ты разобьешь сердце моей дочери, я сяду на первый же самолет, приду к тебе и забью тебя наволочкой, наполненной кусками мыла. Несмотря на мурашки, вызванные ее угрозой, я невольно улыбаюсь. Господи. Крайне своеобразная форма насилия.

– Доброе утро, Солнышко, – бурчит он. – Прошу, скажи, что ты сделал кофе. Я показываю на столешницу: – Угощайся. Он наливает себе кружку и плюхается на один из стульев. – Сегодня тебя покусали бурундуки из мультика? – бубнит он. – Ты пугающе жизнерадостный. – А ты пугающе ворчливый. Улыбнись, чувак. Сегодня наш самый любимый день в году, помнишь?

- Врушка. Конечно, ты хочешь быть моей девушкой. И знаешь что? Ты и есть моя девушка. Она на мгновение задумывается, а потом кивает: - Ну что же. Как-нибудь переживу.