Цитаты из книги Елаўфэйс

И я, черт возьми, скажу просто: я забрала рукопись Афины, чтобы возместить ущерб за то, что Афина забрала у меня.

Есть ещё твит Сяо Чэня, с которым меня, честно сказать, тянет согласиться: "Эта книга настолько расистская, что написать её могла только белая".

вет смысла обострять ситуацию, ведь любой ответ лишь подпитает обвинения, придав им обоснованности.

Слова жгут в груди, как раскаленные угли, переполняя энергией, которую мне необходимо излить сполна, иначе она меня сожжет.

Лучшая месть - это процветание.

Мама всегда обладала уникальной способностью простым вопросом незаинтересованного собеседника снижать все мои высокие устремления до пошловатых тривиальностей.

У нас дружба того сорта, когда проводишь достаточно много времени вместе, но ничего по-настоящему не узнаёшь друг о друге.

«Каково же это — быть тобой?».

писательство сближает нас с настоящим волшеб-ством. писать — значит создавать что-то из ничего, открывать врата в иные земли. писательство дает нам силу созидать свой собственный мир, когда мир реальный причиняет слишком сильные страдания. если я перестану писать, я перестану жить.

Раньше я думала, что злюки-учителя – это особый вид монстров, но оказывается, жесткость подчас появляется сама собой. Кроме того, это весело.

Но теперь видно, что усилия автора не имеют с успехом книги ничего общего. Бестселлеры утверждаются. Ничто из того, что делаешь ты, не имеет значения. Ты лишь получаешь возможность баловаться на этом пути "плюшками".

Two wrongs don’t make a right, obviously, but the internet is very bad at recognizing this.

Publishing picks a winner—someone attractive enough, someone cool and young and, oh, we’re all thinking it, let’s just say it, “diverse” enough—and lavishes all its money and resources on them. It’s so fucking arbitrary. Or perhaps not arbitrary, but it hinges on factors that have nothing to do with the strength of one’s prose.

Где-то я читала, что азиаты все такие вежливые потому, что одна из их культурных концепций – давать друг другу сохранить лицо. Они могут ненавидеть тебя всеми фибрами души, но внешне позволяют тебе уйти с неуязвленной гордостью.

Хотя какова правда, в сущности, не имеет значения. Никто из распространителей слухов не заботится о проверке фактов и не проявляет даже элементарной осмотрительности.

Большинство авторов признается, что слышит своего «внутреннего редактора» – некоего скептика, который придирается и препятствует попыткам сделать первые наброски. Так вот, мой цензор принял обличие Афины.

Вы когда-нибудь задумывались о механизме популяризации? Как кто-то из обычного, земного человека, кого вы реально знали, вдруг превращается в набор маркетинговых штучек, которые старательно перенимают и которыми восторгаются фанаты?

Then the second wave of the shitstorm starts, this time with Athena at the center. Most of the accounts that participate so clearly do not care about the truth. They’re here for the entertainment. These people love to have a target, and they’ll tear apart anything you put in front of them.

«Зависть всегда описывают как нечто острое, зелёное, ядовитое. Безотчётный и подлый, приправленный едкостью уксус или укол. Однако у писателей, по моему наблюдению, зависть больше напоминает страх»