Двенадцать

Блока люблю. Поэму "Двенадцать" нет. Помнится, в 11 классе мы на уроке литературы проходили эту поэму и было достаточно интересно разбираться во всех тех символах, которыми Сан Саныч хотел сказать что-то своей стране. Тема революции - не моя. Но вот атмосферу того времени Блок, на мой взгляд, передал как никто. Больше всего в поэме нравятся последние строчки:

Нежной поступью надвьюжной, Снежной россыпью жемчужной, В белом венчике из роз - Впереди - Исус Христос.

и вот эти :

...И идут без имени святого Все двенадцать - вдаль. Ко всему готовы. Ничего не жаль...

А давно ли вы перечитывали Блока?

Вот вот, и я давно.

А ведь чтение Блока - это одно из самых сильнейших по эмоциональному накалу времяпровождений, вот так сидишь себе спокойно в кресле, читаешь Блока, и так и кипит все внутри.

Красотой и страстностью поэзии Блока восхищались еще его современники, среди которых ой как много гениев было, а вот Блока все единодушно признавали одним из первых.

Что в нем особенного? Ведь так много гениальной поэзии написано в те годы, что же отличает его.

Не знаю. Я не литературовед. И даже перечитав сотни книг по литературоведению, литературоведом я все равно не стану.

Я читатель. Я страстно люблю поэзию. Я страстно люблю Блока. И я очень ненавязчиво, тихо, без апломба, но все же хочу напомнить, что пора перечитать Блока.

Черный вечер. Белый снег. Ветер, ветер! На ногах не стоит человек. Ветер, ветер — На всем божьем свете!

Говорят, Александр Блок, умирая, бредил этой поэмой: просил её уничтожить. Почему? Да потому что болезненная вышла вещь, страшная, противоречивая, но талантливая. Она не только о революции, она о музыке. Поэма очень и очень звучная, эта музыка ломки мира просто слышна: и выстрелы, и стоны, и марши, и романсы, и частушки, и вздохи... Этой музыке верил поэт Блок, потому что без музыки, в тишине (= пустоте, вакууме) жить не мог, оттого, что музыка прекратила звучать и умирал.

А о финале поэмы не высказался только ленивый, толкований множество: и то, что Христос благословляет революцию, и то, что революционеры ведут Христа расстреливать, вот и у Виктора Пелевина своя версия была в "Чапаеве и Пустоте":

-

Я слышал, - сказал я, - что он поменял конец. Теперь перед патрулем идет матрос.

Брюсов секунду соображал, а потом его глаза вспыхнули.

- Да, - сказал он, - это вернее. Это точнее. А Христос идет сзади! Он невидим и идет сзади, влача свой покосившийся крест сквозь снежные вихри!

- Да, - сказал я, - и в другую сторону.

Что ж? Если о произведении до сих пор спорят, если оно не даёт покоя нескольким поколениям, пытающимся его понять, разобраться в нём, то это достойное произведение.