Цитаты из книги Оплот

Город — главным образом на острове Манхэттен, за Пятьдесят девятой улицей — разрастался со скоростью сорной травы. В разных частях так называемого «района белых огней» воздвигались огромные отели. То было время первой организованной попытки капитала удовлетворить вновь возникающую потребность — появились современные роскошные восьми-, десяти- и двенадцатиэтажные жилые дома, предназначенные для огромного числа новоявленных капиталистов, представителей недавно разбогатевшей средней буржуазии, которые со всех концов страны потоками вливались в Нью-Йорк.

Работа в такой мастерской, как и во всяком другом предприятии, где люди в силу обстоятельств вынуждены трудиться бок о бок и в хорошую и в плохую погоду, когда им весело и когда грустно, легко может стать – и действительно часто становится - сущим адом. Человеческая натура – это тонкий механизм, реагирующий на малейшее раздражение и редко действующий сообразно с разумом. Она не столько подчинена правилам этики и законам логики, сколько настроениям и темпераменту. Юджину, с его наблюдательностью, нетрудно было заметить, что рабочие приходили в мастерскую, волоча за собой груз домашних неприятностей, скрытых недомоганий и всяческих невзгод, но они считали, что причиной всех их горестей является не их собственное состояние, а то, что творится вокруг. Сердитый взгляд вызывал сердитый взгляд, на грубый вопрос следовал грубый ответ. Иногда между отдельными рабочими устанавливались неприязненные отношения только из-за того, что кто-то давным-давно сделал какое-то резкое замечание. Юджину казалось, что, создавая атмосферу веселости и неизменного - хотя бы и притворного - благодушия, он как бы способствовал смягчению и умиротворению их нравов. Но это было лишь относительно верно. Его веселость порой так же раздражала тех, кто не был весело настроен, как его выводила из себя их грубость. Поэтому у него возникло сильное желание скорее поправиться и уйти из мастерской или по крайней мере переменить работу, так как здесь он уже не ожидал для себя ничего хорошего.

И вот однажды пути их скрестились. Он едва узнал ее, так неожиданна была встреча и так мгновенна. Он только что вышел из ювелирного магазина на Пятой авеню возле Сорок второй улицы, где купил маленькой Анджеле колечко ко дню рождения, и увидел Сюзанну, переходившую улицу на перекрестке. Глаза этой девушки, беглый взгляд, молниеносное воспоминание о чем-то прекрасном… Юджин остановился – возможно ли… «Он даже не узнает меня, – подумала Сюзанна, – а может быть, он меня ненавидит. Боже мой – ведь только пять лет прошло…» «Как будто она, – подумал он, – а может быть, и нет. Но если даже и она, пусть убирается к дьяволу!» Жесткие складки залегли в углах его рта. «Я сделаю вид, будто не заметил ее, лучшего она не заслуживает, – решил он. – Она никогда не узнает, что я ее люблю». И так они разошлись, чтобы больше не встречаться, – и оба жаждали любви, оба отвергали ее, оба схоронили глубоко в сердце призрак утраченной красоты.