Казаки

Уставший от светской жизни Оленин, принимает решение ехать служить на Кавказ. Ситуация на юге России была нестабильной. За территории приходилось бороться, горцы так просто земли свои не отдавали. И Оленин решил, что на Кавказе сможет очистить свою душу, найти смысл жизни.

И всю дорогу на юг он размышляет о том, какой он молодец, что решил так круто изменить свою жизнь, что не побоялся сделать такой шаг, и что даже страх смерти уйдет в его сердце на второй план.

Но его “лодка мечтаний разбилась о быт”. В станице, где он поселился, сплошь разврат, пьянство, воровство. Ко всему прочему Оленин еще и влюбляется. Влюбляется жарко, с головой, без оглядки.

Марьяна, казачка укравшая сердце москвича, олицетворяет собой “мудрость целостной жизни”.  Так нам сказал бы любой учебник. Но моя бабушка наоборот сказала бы, что то “девка без царя в голове”. Хочет халву съест, а хочет пряники. Кхм. То есть захочет замуж за Луку пойдет, а захочет Оленину вскружит голову.

И наивному Оленину разбивают сердце. И ему еще повезло, что это просто фигура речи. Москвич остается в живых, а значит у него есть шанс излечить израненную душу.

Но повесть эту я читала не из-за душевных терзаний Оленина. И не из-за странного любовного треугольника между казачкой, казаком, и господином из Москвы. В первую очередь, я читала ее потому что Кавказ.

Толстой провел на Кавказе больше двух лет. Он, как и герой повести, в определенный момент своей жизни решил сделать крутой поворот. Устав от образа “прожигателя жизни”, он уехал на юг, где уже служил его брат.  Поэтому в описание местных обычаев и природы он вложил свою душу. Поэтому погрузиться в атмосферу постоянной угрозы, в завораживающий и опасный Кавказ было так легко.

«Казаки» Толстого – это заметно облегченная вариация «Героя нашего времени» и «Тихий Дон», ужатый до размеров пары-тройки «донских рассказов». Повесть изобилует прелестными описаниями кавказской пасторали, но по сюжету довольно неровная, набросковая – сказываются многочисленные переделки и несостоявшееся превращение в роман. В то же время, вряд ли прав и Тютчев, язвительно написавший о произведении:

Затею этого рассказа Определить мы можем так: То грязный русский наш кабак Придвинут к высотам Кавказа.

«Казаки» гораздо глубже – хотя бы потому, что Толстой все это испытал на своей нежной графской шкуре. А чтобы чуть больше проникнуться бытом и нравами гребенских (они же – терские) казаков, к числу коих принадлежали и мои предки по отцовской линии, приведу следующую цитату.

Живя между чеченцами, казаки перероднились с ними и усвоили себе обычаи, образ жизни и нравы горцев; но удержали и там во всей прежней чистоте русский язык и старую веру. Предание, еще до сих пор свежее между казаками, говорит, что царь Иван Грозный приезжал на Терек, вызывал с Гребня к своему лицу ста стариков, дарил им землю по сю сторону реки, увещевал жить в дружбе и обещал не принуждать их ни к подданству, ни к перемене веры. Еще до сих пор казацкие роды считаются родством с чеченскими, и любовь к свободе, праздности, грабежу и войне составляет главные черты их характера. Влияние России выражается только с невыгодной стороны: стеснением в выборах, снятием колоколов и войсками, которые стоят и проходят там.

Казак, по влечению, менее ненавидит джигита-горца, который убил его брата, чем солдата, который стоит у него, чтобы защищать его станицу, но который закурил табаком его хату. Он уважает врага-горца, но презирает чужого для него и угнетателя солдата. Собственно, русский мужик для казака есть какое-то чуждое, дикое и презренное существо, которого образчик он видал в заходящих торгашах и переселенцах-малороссиянах, которых казаки презрительно называют шаповалами. Щегольство в одежде состоит в подражании черкесу. Лучшее оружие добывается от горца, лучшие лошади покупаются и крадутся у них же. Молодец казак щеголяет знанием татарского языка и, разгулявшись, даже с своим братом говорит по-татарски. Несмотря на то, этот христианский народец, закинутый в уголок земли, окруженный полудикими магометанскими племенами и солдатами, считает себя на высокой степени развития и признает человеком только одного казака; на все же остальное смотрит с презрением. Казак большую часть времени проводит на кордонах, в походах, на охоте или рыбной ловле. Он почти никогда не работает дома. Пребывание его в станице есть исключение из правила – праздник, и тогда он гуляет. Вино у казаков у всех свое, и пьянство есть не столько общая всем склонность, сколько обряд, неисполнение которого сочлось бы за отступничество.