Цитаты из книги Дерево красной птицы

Мертвые ничего не могут, мир меняют живые.

– Глаза? Почему вы обращаете внимание именно на глаза? – Кымлан тоже невольно увлеклась девичьими разговорами и неожиданно для себя обнаружила, что почему-то думает о Мунно. – Потому что в них отражается суть человека. В глазах видно все, если сумеешь разглядеть главное, – ответила Ансоль.

– Я никогда тебя не предам, – категорично заявил Даон. – Ты спросил, и я ответил. Лучше откровенно поделиться тем, что лежит на сердце, чем вбить клин сомнений между нами в будущем.

Он скучал. Так сильно тосковал по Кымлан, бережно перебирая их общие воспоминания. Только потеряв ее, он понял, как дорого сердцу проведенное вместе с ней время, хоть оно и было пропитано кровью, болью и опасностью. Но это были лучшие моменты бескомпромиссных решений и обнажения чувств, когда каждый взгляд на любимого человека мог оказаться последним.

Кымлан поднесла к глазам заколку. Узор напоминал ей птицу на флаге Когурё: выдающийся клюв, длинный хвост и когтистые лапы. – Это трехногий ворон? – спросила она у принцессы. – Это феникс, Кымлан. Это ты.

Королевская кровь – это и благословение, и проклятие.

– Как я могу жить дальше, если ее больше нет? – задал он вопрос в пустоту. – Тем более ее смерть не должна быть напрасной! – горячо прошептал министр Ён, наклонившись вперед. – Кымлан не стала убегать, а осталась сражаться. Она не только ваша возлюбленная, но и подданная Когурё, и вы лучше всех знаете, как сильна была ее верность. Очнитесь, прошу вас! Живите, чтобы ее жертва не была напрасной!

– Почему ты сделал это? – тихо спросила она. – Сам не понимаю. – Он невесело усмехнулся и устало провел ладонью по лицу. – Никто никогда не рисковал жизнью ради меня. Ты враг, но столько всего сделал для моего спасения. Я не знаю вашего языка, но могу догадаться, чего тебе это стоило. Я всегда буду благодарна тебе за это. – Кымлан едва заметно улыбнулась, и ее взгляд перестал быть таким пугающим. Танцующее пламя в глазах потухло, оставив после себя лишь отдающие тепло угли.

– Ты знаешь Кымлан, она не сдастся просто так. Она же Избранная! – Но в это никто не верит… – Главное, чтобы верила она.

– Я не могу… не могу отказаться от Кымлан… – прошептал Наун, бессильно опуская руки. – Вы уже отказались от нее, когда вернулись в Когурё и оставили ее биться с мохэсцами. Вы сделали свой выбор и готовы были смириться с ее смертью. Так что же изменилось сейчас? – Она выжила и нуждается в моей помощи. – Вы никому не можете помочь, если у вас нет силы. А сила – это власть.

Единственный человек, на поддержку которого он рассчитывал, только что отвернулся от него. Принц видел, с каким трудом Чильсук держит лицо, и его сердце разрывалось от жалости. Доблестный генерал не мог запятнать свою честь, даже когда на карту была поставлена его семья. Вот почему народ Когурё не проигрывал: верность, самоотверженность и горячая любовь к родной стране всегда были для когурёсцев на первом месте.

– Так устроен мир. Сильный подавляет слабого и имеет право на все, что в состоянии получить.

Посмотрев на друга детства, Кымлан ощутила, как в груди что-то болезненно дернулось. Ей было жаль его; этот добрый, славный мальчуган, который всю жизнь восхищался отважной соседской девчонкой, не раз вызволявшей его из передряг, готов был сделать все что угодно ради ее спасения. Даже отправиться на войну. Даже пойти на сделку с врагом. Но гордость истинного когурёсца не позволяла Кымлан простить его предательство. Они все поклялись в верности государю и стране, знали, на что шли..

– Странно… – протянул Мунно. – Почему ты решила, что можешь принести мир Когурё, став воином? Мне кажется, это противоречит сути твоего предназначения, о котором говорится в Пророчестве. – Потому что только войной можно добиться мира.

Пророчество, произнесенное придворной шаманкой в день рождения Кымлан, никто не воспринял всерьез. Все ждали появления великого героя, но в ту ночь родилась Кымлан – дочь начальника дворцовой стражи. Разве могла женщина принести мир и закончить кровопролитные войны? Просто немыслимо!

Силы иссякли настолько, что хотелось просто упасть и забыться. Прекратить эту бессмысленную борьбу и наконец почувствовать блаженное умиротворение и покой. Но стоило только подумать о Чаболе и других пленных, и Кымлан поняла, что не может позволить себе сдаться. Если ей суждено умереть, то перед смертью она должна хотя бы попытаться спасти друзей. Сделать хоть что-то, чтобы на другом берегу реки Вечности без стыда смотреть в глаза матери, некогда отдавшей за нее свою жизнь.