Цитаты из книги Тимьян и Клевер

можно в волшебном круге отгородиться от ночных чудовищ, проточной водой отсечь дорогу злу, а рябиной отвадить фейри, но вот от судьбы ничем не заслониться и не откупиться

Покорить можно только свободного человека. А его сердце принадлежит мне — во веки веков, пока мир стоит.

Вы, юноша, сначала договор подпишите, а потом уже рассуждайте.

Время летело, а суммы росли.

«Ненадолго» как-то незаметно превратилось в «на год-другой», а потом и вовсе в зловещее «навсегда».

– Сердце отдают не потому, что хотят что-то получить взамен, – произнёс он негромко. – Тем более – детям…

…и ясные ясные голубые глаза, не омраченные тенью интеллекта.

"Интересно, как там сейчас дома?" Он поймал себя на мысли, что уже давно домом зовет не это место, даже не деревню Ан-Айригни, где родился и вырос, а детективное агентство в Дублине.

- Прости, матушка, - выдохнул Киллиан, обнимая ее в ответ и щекою прижимаясь к сухой, точно пергамент щеке. - Я хотел приехать, правда хотел, да все никак не получалось. То одно, то другое...

• Одно да другое - вот и жизнь прошла, - тихо откликнулась мать.

Волшебство сокрылось, не умерло, а лишь уснуло, а значит – однажды вернулось бы. В должный час.

– Вот и ты пришёл, мой новый меньший брат, возлюбленный брат! – пропела она и улыбнулась. Багряные и золотые пряди змеились вокруг её лица, точно танцевали. – Оставь нашего глупого старшего брата здесь, – указала она на ложе, выстланное мхом. – Пускай он отдохнёт. А сам садись подле меня и выпей вина: ты прошёл долгой и трудной дорогой, но нынче всё позади.

Как бы я хотел остаться! Но как потом жить, зная, что в груди у меня бьётся сердце, взятое взаймы? Как жить, если цена счастья  – смерть того, кто был ближе друга, роднее брата? Как своей собственной рукой обречь весь волшебный народ на небытие?

Всегда есть третий путь, ты меня этому научил!

Если судьба неясная, значит, ты сам её выбирать можешь. Порешим так: сколько б сорок ни летало, всё вам к счастью, а мне – к крепкому сну.

—Я не хотел бы жить в мире, где нет фейри, – сказал вдруг Киллиан неожиданно для самого себя, и щёки у него вспыхнули. – Он будет, ну… какой-то пресный. Айвор прищурился с хитрецой: – Похоже на признание в любви. – А пусть бы и так! – ответил Киллиан, сгорая от смущения, но взгляда не отвёл. Колдун-фейри долго смотрел в ответ, а затем наконец улыбнулся: – Значит, выбор всё-таки есть.

– Сестру мою ты отверг. А со мной ушёл бы под холм? Чёрным зеркалом блестели волосы в лунном свете; кожа была нежнее и светлее яблоневого цвета, губы – пьянее и ярче вина, а глаза – темнее омута. Киллиан смотрел – и себя терял, но вымолвить «да» так и не смог. Одно слово сковало ему губы, точно печать: «Фэй». Айвор опустил ресницы. – Насколько было бы проще, – проговорил он с глухой тоской, – если б с самого начала я был таким. И выбирать бы не пришлось, верно, друг мой?

–  А моя серебряная арфа, которая сама поёт? – Мне её подарили! – А мой лю… – Айвор скосил взгляд на компаньона и сам себя оборвал: – Впрочем, довольно о старом. Зачем тебе Киллиан? В твоей свите ему не место. Мужчины не вяжут кружев. – Зато ему место под холмом!

– Да, в тебе сейчас так много от него, – растерянно обронила она. – Или ты всегда таким был, потому он тебя и выбрал… Нет, не выбирал, мне ли не знать. То была случайность; случайность и сострадание.