Цитаты из книги В людях

По моим наблюдениям, родственники относятся друг ко другу хуже чужих: больше чужих зная друг о друге худого и смешного, они злее сплетничают, чаще ссорятся и дерутся.

Я всё-таки спросил его в один из таких часов:

• Зачем вы пугаете всех, ведь вы - добрый?

• Это я только к тебе добрый.

• А пожалуй, верно, я ко всем добрый. Только не показываю этого, нельзя это показывать людям, а то они замордуют. На доброго всякий лезет, как бы на кочку в болоте... И затопчут.

Наблюдения за пороками людей — единственная забава, которою можно пользоваться бесплатно.

В отношении к человеку чувствовалось постоянное желание посмеяться над ним, сделать ему больно, неловко. И было странно, что книги, прочитанные мною, молчат об этом постоянном, напряженном стремлении людей издеваться друг над другом.

Книги - читай, однако помни - книга книгой, а своим мозгом двигай!

Жизнь стала похожа на осенний лес,- грибы уже сошли, делать в пустом лесу нечего, и кажется, что насквозь знаешь его.

Слова, <…> это — как листья на дереве, и, чтобы понять, почему лист таков, а не иной, нужно знать, как растёт дерево, — нужно учиться!

Тихое, робкое и грустно-покорное заметно в людях прежде всего, и так странно, страшно, когда сквозь эту кору покорности вдруг прорвётся жестокое, бессмысленное и почти всегда невесёлое озорство.

Веселье у нас никогда не живёт и не ценится само по себе, а его нарочито поднимают из-под спуда как средство умерить русскую сонную тоску.

Живи будто со всеми, а помни, что - один; всякого слушай, никому не верь; на глаз поверишь, криво отмеришь.

При наличии характера — школа хорошо воспитывает. Жизнь могут двигать только очень грамотные люди.

Жутко вспомнить, сколько хороших людей бестолково погибли на моем веку! Все люди изнашиваются и - погибают, это естественно; но нигде они не изнашиваются так страшно быстро, так бессмысленно, как у нас, на Руси...

Много ''молитв'' моих я до сего дня помню, - работа ума в детстве ложится на душу слишком глубокими шрамами - часто они не зарастают всю жизнь.

Я обещал терпеть. Это очень трудно. Меня давит эта жизнь,нищая,скучная,вся в суете ради еды,и я живу как во сне. Иногда мне думается:надо убежать! Но стоит окаянная зима,по ночам воют вьюги,на чердаке возиться ветер,трещат стропила,сжатые морозом,-куда убежишь?

Эта постоянная смена людей ничего не изменяет в жизни парохода, новые пассажиры будут говорить о том же, о чём говорили ушедшие: о земле, о работе, о боге, о бабах, и теми же словами.

Я, конечно, знал, что люди вообще плохо говорят друг о друге за глаза, но эти говорили обо всех особенно возмутительно, как будто они были кем-то признаны за самых лучших людей и назначены в судьи миру. Многим завидуя, они никогда никого не хвалили и о каждом человеке знали что-нибудь скверное.

У всех людей, которые долго живут в одном доме, лица становятся одинаковыми, - сказал он однажды; я записал это в свою тетрадь.

Я понимал, что они делают это не со зла, а со скуки, но мне от этого было не легче. Сотворив грязь, они рылись в ней, как свиньи, и хрюкали от наслаждения мять и пачкать красивое – чужое, непонятное и смешное им.

Хорошо было читать русские книги, в них всегда чувствовалось нечто знакомое и печальное, как будто среди страниц скрыто замер великопостный звон,- едва откроешь книгу, он уже звучит тихонько.