Цитаты из книги Никогде

- К чему все эти глупости, когда уже столько сделано?

• Вовсе это не глупости. Мне нравится, когда глаза вываливаются.

Понемногу он стал понимать, что карта метро – удобная фикция, которая облегчает жизнь, но не имеет никакого отношения к облику реального города над ней.

– Из полиции? Увы, нет, – сказал тот, что пониже. – К сожалению, мы не имеем счастья со-стоять в этой достойной организации. Конечно, профессия полицейского весьма привлекательна, и мы бы сочли за честь всячески служить уважаемому и почитаемому нами закону, однако госпожа Фортуна сдала нам несколько иные карты. Нет-нет, мы обычные люди. Позвольте представиться. Я – мистер Круп, а этот джентльмен – мой брат, мистер Вандемар.

Мы? - Мистер Круп стукнул кулаком о стену, однако тон его ничуть не изменился. - Сэр, осмелюсь вам напомнить, что мы с мистером Вандемаром сожгли Трою, мы принесли черную чуму во Фландрию. Мы убили дюжину королей, пяток римских пап, полсотни героев и двух так называемых богов. По поручению нашего предыдущего работодателя мы замучили до смерти всех монахов монастыря в Тоскане в шестнадцатом веке. Так что, извините, мы - профессионалы!

So the day became one of waiting, which was, he knew, a sin: moments were to be experienced; waiting was a sin against both the time that was still to come and the moments one was currently disregarding. Still, he was waiting.

Ричард посмотрел в глаза ангела. Они будто светились изнутри. Глаза, которые видели, как миллионы миллионов лет назад из космической пыли рождались галактики.

Croup and Vandemar, the Old Firm, obstacles obliterated, nuisances eradicated, bothersome limbs removed and tutelary dentistry.

- Кошек любишь?

• Да, - ответил Ричард. - Даже очень.
• Ножку будешь? Или грудку?

Люди, которые суют свой нос куда не следует, рискуют его лишиться.

She folded her arms beneath her breasts, planted her legs a little apart, and looked for all the underworld like a statue of a woman not going anywhere, cast in brass and in bronze and in burnt caramel.

"Best way to scare crows," said Mr. Vandemar, "you just creep up behind them and put your hand round their little crow necks and squeeze until they don't move anymore. That scares the stuffing out of them."

"There. There," said the marquis de Carabas, awkwardly, patting her shoulder. And he added, for good measure, "There." He did not comfort well.

Richard paused for a moment. If ever, he decided, they made disorganization an Olympic sport, he could be disorganized for Britain.

But Jessica changed all that. Richard found himself, on otherwise sensible weekends, accompanying her to places like the National Gallery and the Tate Gallery, where he learned that walking around museums too long hurts your feet, that the great art treasures of the world all blur into each other after a while, and that it is almost beyond the human capacity for belief to accept how much museum cafeterias will brazenly charge for a slice of cake and a cup of tea.

"Ричард понял, что мистер Вандермар из тех, кому говорят: "Пожалуйста, не бейте меня!""

Странно, как это он их раньше не замечал. "Должно быть, старею, - подумал Кларенс. - Мне ведь скоро двадцать три."

- Не люблю, когда мне врут, - сказал ангел, и в его голосе было уже гораздо меньше теплоты и сострадания.

• Мы никогда не врем, - обиженно огрызнулся мистер Круп.
• Врем, - сказал мистер Вандемар.

• Иногда врем, но не сейчас.

Лабиринт был совершенно фантастическим. Он состоял из осколков Верхнего Лондона – переулков, переходов, тупиков, – потерянных и забытых, которые в течение тысячи лет исчезали из Верхнего мира и попадали сюда. Круп, Вандемар и их пленница шли по мощеным мостовым, через грязь и мусор, по прогнившим деревянным тротуарам. Они шли через день и ночь, по улицам, освещенным газовыми рожками, натриевыми лампами, факелами, – тут все постоянно менялось, улицы неожиданно разделялись надвое, шли по кругу.

Маркиза Карабаса трудно было назвать хорошим человеком. Как и смельчаком – он и сам это знал. Ему давно стало ясно, что в этом мире – хоть Нижнем, хоть Верхнем – все только и мечтают быть обманутыми. Именно потому он позаимствовал имя у сказочного плута, выбрал такую одежду, манеру держаться, речь, чтобы все соответствовало образу. Он превратил свою жизнь в одну великолепную шутку.