Цитаты из книги Дары волхвов

Оно нетрудно быть другом счастливчика, оно выгодно. И другом бедняка быть нетрудно — вас тогда до небес превознесут, еще пропечатают портрет, как вы стоите подле его дома — одной рукой держите за руку сиротку, а в другой у вас совок с углем. Но многое приходится вытерпеть тому, кто дружит с круглым дураком.

Я никогда не мог понять, почему это некоторые мужчины, способные в два счета укротить мустанга и побриться в темноте, становятся вдруг паралитиками и черт знает как потеют и заикаются, завидев кусок миткали, обернутый вокруг того, вокруг чего ему полагается быть обернутым.

Привычка - склонность или способность, приобретенная частым повторением.

Женщина хочет того, чего у вас нет. Чем меньше чего-нибудь есть, тем больше она этого хочет. Она любит хранить сувениры о событиях, которых вовсе не было в ее жизни. Односторонний взгляд на вещи несовместимы с женским естеством.

... Но у человеческих существ дружба - занятие преходящие: побалуются ею и забросят.

При самом счастливом или несчастном случае племя зевак, имея разум, неудержимо стремиться к месту преступления.

... Что подталкивает нас к философскому выводу: жизнь состоит из рыданий, шмыганья носом и улыбок, причём шмыганье номом явно преобладает.

Он подвержен артистическому метемпсихозу — будучи трезвым, он наполовину пьян, а стоит ему чуть-чуть пригубить, как он уже начинает смотреть сверху вниз на аэропланы.

Судьба швыряет тебя из стороны в сторону, как кусок пробки в вине, откупоренном официантом, которому ты не дал на чай.

"Иногда чудеса, которые мы себе придумываем от полного отчаяния, обретают человеческое имя и успевают постучать в нашу дверь в самую последнюю секунду."

"Когда стены комнаты настолько тесны, что начинают давить на горло, единственный способ выжить - это смотреть строго вверх."

Глубоко под веснушчатой кожей и соломенными волосами у самых некрасивых из нас таится место, о принце или принцессе, которые придут только для нас одних.

Кто может смотреть равнодушно на горе матери и не бежит к ней на помощь, у того каменное сердце.

Это была платиновая часовая цепочка - простая и благородная, сдержанно заявляющая о своей подлинной ценности самим материалом, а не броской отделкой, как и положено всем по настоящему хорошим вещам.

Нью-Йорк — город зевак. Много в нем, конечно, и таких людей, которые идут своей дорогой, сколачивая капитал и не глядя ни направо, ни налево, но есть и целое племя, очень своеобразное, состоящее, наподобие марсиан, единственно из глаз и средств передвижения.

... Город — жизнерадостный малыш, и ты — красная краска, которую он слизывает со своей игрушки.

Квартира Гопкинса была такая же, как тысячи других. На одном окне стоял фикус, на другом сидел блохастый терьер, изнывая от скуки.