Цитаты из книги গোলাপের নাম

Ты скажешь, что и от вожделения добра до вожделения зла один шаг: оба суть вожделения. Это неоспоримо. Однако есть великая разница в предмете вожделения, он легко различим. Тут Господь, там диавол

... и оная истина прежде чем явить лице пред лице наше, проявляется в слабых чертах (увы! сколь неразличимых!) среди общего мирского блуда, и мы утруждаемся, распознавая ея вернейшие знаменования также и там, где они всего темнее и якобы пронизаны чуждою волею, всецело устремленною ко злу

Для любителей хороших детективов

"Люди с моих островов все немножко сумасшедшие". <...> "Он сумасшедший?" "Не знаю. Он не с моих островов".

Множество людей озабочено вопросом, смеялся ли Христос. Меня это как-то мало интересует. Думаю, что вряд ли, поскольку был всеведущ, как положено Сыну Божию, и мог предусмотреть, до чего дойдем мы, христиане.

Ночью все окна одинаковы.

Наполовину это развитие увиденного в книге, наполовину - голоса твоих скрытых страхов и подавленных желаний. Из этого и слагается дурманящее действие трав.

Я-то понял, что, вероятно, он желает употребить ту коварную фигуру мысли, которая у риторов именуется ironia.

Всё обстоит наоборот: товары служат для приобретения денег.

Когда мужик смеëтся, в это время ему нет никакого дела до смерти.

И до чего блистательно отсутствуют здесь любые отсылки к современности, любые наши сегодняшние тревоги и чаяния.

… итальянского перевода с довольно сомнительного французского текста, который в свою очередь должен был являть собой переложение с латинского издания семнадцатого века, якобы воспроизводившего рукопись, созданную немецким монахом в конце четырнадцатого.

Франциск никогда не имел трений со святой церковью. И в Евангелии не сказано:"Продай вам, что имеешь и раздай бездельникам". Герард давал, а взамен ничего не получил. Это оттого, что давал он дурным людям.

Знание не монета, которой нисколько не вредны любые хождения, даже самые беззаконные;оно скорее напоминает драгоценнейшее платье, которое треплется и от носки, и от показа.

"Как хорош мир и как отвратительны лабиринты", - с облегчением произнëс я.
" Как хорош был бы мир, если б имелось правило хождения по лабиринтам", - ответил учитель.

"Да что же... значит, мы в таком месте, откуда отступился Господь... " - в отчаянии сказал я.
"А ты много видел мест, где Господь чувствовал бы себя уютно? " - спросил в ответ Вильгельм, глядя с высоты своего роста.

"...Лжеапостолы, как и минориты, поклонялись Иоахиму Калабрийскому, - перебил его Аббон. - Спросите хоть у вашего собственного собрата - Убертина".
"Хотелось бы точности ради, заметить вашему высокопреподобию, что ныне он не мой, а ваш собственный собрат", - отвечал Вильгельм, улыбаясь и кланяясь, как бы поздравляя Аббата с таким великолепным пополнением для олицетворяемого им ордена, который теперь включал в свои ряды столь знаменитого человека.