Цитаты из книги গোলাপের নাম

Библиотека вмещает все – и явь, и блажь.

Когда писатель (и вообще художник) говорит, что, работая, не думал о правилах, это означает только, что он не знал, что знает правила.

Я осознал, что в работе над романом, по крайней мере на первой стадии, слова не участвуют.

Ничто так не радует сочинителя, как новые прочтения, о которых он не думал и которые возникают у читателя.

Заглавие, к сожалению, - уже ключ к интерпретации.

" И есть сладострастие чтения. Подобно прочим видам сладострастия это сладострастие совершенно бесподобно и не идет ни в какое сравнение с любовью, даже телесной... ."

Душа спокойна только когда созерцает истину и услаждается сотворенным добром; а над добром и истиною не смеются. Вот почему не смеялся Христос. Смех источник сомнения.

Я застал его гуляющим в саду без всякой видимой причины, как если б он не был обязан отдавать отчет Господу во всех действиях.

Между самыми различными людьми наличествуют сходства во всём.

Наивысшее счастье — иметь, что имеешь.

Несоизмерные вещи могут быть пересказаны аналогичными словами.

Не хватало духу преследовать слабости грешников, коль скоро у них те же слабости, что у святых.

На самом деле пастыри грызутся с собственными псами, ибо и пастыри, и псы хотят полноты власти…

Беда не в тех, кто ничего не знает, а в тех, кто знает слишком много.

Знаки и знаки знаков используются только тогда, когда есть недостаток вещей.

Буквальный смысл всегда может быть оспорен, даже когда переносный неоспорим.

Любая наука должна опираться на теоремы, теоремы должны исходить из строгих посылок, а посылки – отображать частные связи вещей.

«Ну да, конечно, Апулей с Лукианом повинны в лживых вымыслах, – сказал на это Вильгельм. – Но их вымыслы содержат, под покрывалом неестественности, наидобрейшую мораль, ибо учат нас, сколь дорого приходится платить за допущенные ошибки».

В грех вводит как избыток сведений, так и их недостаток. Я не говорю, что источники знаний должны быть под замком. Напротив, я считаю это безобразным. Я говорю иное: что, касаясь тайн, способных служить и добру и злу, мудрец может и даже обязан укрывать их за тёмными словесами, внятными лишь таким, как он. Путь познания труден, и трудно отличить благое от дурного.