Цитаты из книги Солярис. Эдем

То, что случилось, наверно, страшно, но еще страшнее то, что... не случилось. Никогда.

Тут случилось то, чего я никак не ожидал: мысль, что я сошел с ума, успокоила меня.

Контакт, цель, к которой мы стремимся, так же туманна и нелепа, как жите святых, как приход мессии

Тут случилось то, чего я никак не ожидал: мысль, что я сошел с ума, успокоила меня

Человек с годами начинает схватывать все в самые короткие промежутки времени.

Нам только кажется, что человек свободен в выборе цели. Её навязывает ему время, в которое он родился. Человек служит этим целям или восстаёт против них, но объект служения или бунта задан ему извне. Полная свобода поиска цели возможна, если человек окажется совсем один, но это нереально, ибо человек, который вырос не среди людей, никогда не станет человеком.

Было время, когда мы мучились чрезмерной честностью, наивно считая, что это нас спасет.

Подумай, мы назвали все звёзды и планеты, а может, у них уже были свои имена? Что за узурпация?

нельзя мыслить иначе, чем мозгом, нельзя выбраться из самого себя, чтобы проверить нормальность происходящих в организме процессов

"Человек отправился навстречу иным мирам, новым цивилизациям, до конца не познав собственной души, ее закоулков, тупиков, бездонных колодцев, плотно заколоченных дверей".

мыслящий океан, который омывает весь Солярис, является гигантским мозгом, обогнавшим нашу цивилизацию в своем развитии на миллионы лет, что это какой-то «космический йог», мудрец, олицетворение всеведения, который уже давно понял бесполезность всякой деятельности и поэтому категорически отказывается от общения

человек отправился познавать иные миры, иные цивилизации, не познав до конца собственных тайников, закоулков, колодцев, забаррикадированных темных дверей.

— Почему не слышно Кибернетика? удивился вдруг Инженер. Сидя на обломках разбитого распределительного пульта, он прикладывал вольтметр к вытянутым наружу кабелям. — Он овдовел, — с усмешкой сказал Доктор. — Что такое Кибернетик без автоматов?

Человек сурово осуждает каннибализм. Однако съесть жаркое из обезьяны уже не является в глазах наших моралистов чем-то страшным.

Мы банальны, мы трава Вселенной — и гордимся нашей банальностью, тем, что она так распространена; мы думали — все возможно подогнать под нашу банальность. С такой схемой мы смело и радостно двинулись вдаль — в иные миры! Иные миры — подумаешь! Покорим их, или они нас покорят! Ничего другого не умещалось в наших несчастных головах.

– Откуда у тебя взялась эта концепция ущербного бога? – спросил он вдруг, не отрывая глаз от залитой сиянием пустыни.

– Не знаю. Она показалась мне очень, очень верной. Это единственный бог, в которого я был бы склонен поверить, чья мука не есть искупление, никого не спасает, ничему не служит, она просто есть.

Астронавтика – это чистый, ничем не запятнанный плод людского любопытства

— То, что ты ничего не можешь выжать из этого двутела, еще ни о чем не говорит, — заметил Физик. — Попробовал бы ты узнать что-нибудь о земной цивилизации от сторожа в моём университете.

Проблема Соляриса стала квадратурой круга нашего времени.