Цитаты из книги Завещание

я понял, в каком состоянии он находится, и помог мне в этом не столько собственный опыт, сколько наблюдения. Ты пьешь всю ночь и вырубаешься, тебя отвозят домой и бросают на кровать. Когда ты приходишь в себя, то понятия не имеешь, какой сегодня день, или когда в твоей голове пустили линию метро, или сколько человек было на твоих похоронах. Но чувствуешь, что срочно нужно сделать нечто крайне важное. Ты натягиваешь штаны, суешь ноги в ботинки и с трудом выбираешься на улицу. Доползаешь до первого заведения, заказываешь скотч и вливаешь его в себя, при этом не менее четверти порции проливается мимо. Вторую порцию ты заглатываешь более аккуратно, и, когда прибывает третья, руки у тебя уже почти не дрожат и ты не проливаешь ни капли. Ты все еще не в силах сообразить, какую дату показывает календарь, но уже ощущаешь себя готовым справиться с тем, с чем нужно справиться, и отправляешься в бой.

– Она может закричать. – Тогда подержи еще минуту. – Он направил взгляд на Сару Данн. – Вы совершили все, что было в ваших силах, и повернуть ход событий обратно невозможно. Я собираюсь покончить с этим делом как можно скорее. Никто из вашей семьи – я имею в виду ваших родителей и брата – не пострадает, как не пострадаете и вы. Но я не хочу, чтобы кто-нибудь знал об этих фотографиях. Более того, вам не разрешается покидать этот дом. Попытка украсть пленку показывает, что убийца догадывается, какой промах он совершил. Он не знает, где сейчас фотографии, и я пока не хочу, чтобы он это узнал. Но он понимает, что все, виденное вашей камерой, видели и вы. Он растяпа и задница, но это только усугубляет нависшую над вами опасность. Вы должны пообещать, что не уйдете отсюда, а иначе мне придется скормить полиции много фактов, которые она пока не готова переварить, и таким образом ответственность за вашу смерть падет на нее, а не на меня… Теперь, Арчи, отпусти ее. Сара Данн наполовину была Хоторн, и предсказать ее реакцию было невозможно, поэтому я убрал руки и одновременно отошел от нее на два шага. Но меня она полностью проигнорировала. Выпрямившись и сделав пару глубоких вдохов, чтобы восстановить уровень кислорода в крови, она выпалила: – Вы сказали «он»!

Одно мгновение длилась тишина, а потом Сара Данн вскочила со своего стула и изобразила из себя циклон. Была она молодой и проворной и потому могла бы представлять собой угрозу, если бы у нее были свободны руки, чтобы заняться моим лицом, и без того пострадавшим от Дейзи днем ранее. Но ими она пыталась собрать фотографии и уже схватила в одну руку конверт с пленками и не заинтересовавшими Вулфа снимками, а другой тянулась к тем шести, что он отобрал. Но я остановил ее быстро и действенно. Левой рукой я обхватил обе ее руки и корпус выше пояса, правой закрыл ей рот и нос и прижал ее голову к своим ребрам. Она даже пинаться не могла, так как коленями я придавил ее ноги к столу. – Ты причиняешь ей боль? – спросил Вулф. – Не особенно.

По-видимому, Вулф серьезно отнесся к ее словам о краже, и его интересовала каждая мелочь. Он убедился, что Сара действительно оставила фотоаппарат в спальне, а катушки с пленкой – в чемодане; также он хотел точно знать, как и когда она сообщила остальным о своей пропаже, и что они ей сказали, и как себя при этом вели. Она отвечала на все вопросы с готовностью и без видимых колебаний, пока дело не дошло до Осрика Штауффера. Она запнулась на секунду, а потом заявила, что ему она ничего не сообщила. Вулф спросил о причине этого, и она ответила, что не верит ничему, что говорит Штауффер, и потому не было смысла что-либо спрашивать у него. У нее были доказательства того, что Штауффер – обманщик? Нет, но ей не нравился его рот, да и глаза тоже, и она просто не доверяет ему. Брови Вулфа приподнялись. – Следует ли мне предположить, мисс Данн, что, по-вашему, фотокамеру украл мистер Штауффер? Она покачала головой: – Я не жду от вас предположений. Мне всегда казалось, что детективы не предположения строят, а делают выводы. – Делают, если могут, – хрюкнул Вулф. – Так или иначе, ваша нелюбовь к глазам и губам мистера Штауффера не доказывает его вины. – Он взглянул на часы, которые показывали четверть второго. – До ланча мы еще успеем коснуться другого вопроса. Вы говорите, что две катушки пленки в вашем чемодане не были отсняты. Значит, если вор желал заполучить отснятую пленку, те ролики с пленкой он схватил наугад, поскольку у него не было времени проверять пленку прямо в вашей спальне. И в результате у него оказалась только одна отснятая катушка – та, что находилась в фотоаппарате. Сара опять покачала головой: – Он вообще не получил ни одной отснятой пленки. В фотоаппарате пленки не было. Вулф нахмурился: – Вы сказали, что тот снимок, который вы сделали в этом кабинете в пятницу, был последним на пленке и что эта пленка по-прежнему находилась в камере, когда вы принесли ее в спальню. – Да, так я и сказала. Только вы не дали мне закончить. Я вынула катушку с пленкой в пятницу вечером и отнесла в ближайшее ателье, чтобы напечатать снимки. И там же купила те две новые катушки… – К черту! – отрезал Вулф. – Где они? – Где – что? – Фотографии! – Думаю, в ателье. – Она выудила из сумочки клочок бумаги. – Вот квитанция. Мне сказали, что снимки будут готовы на следующий вечер, то есть уже вчера… – Могу я взять это? – Вулф протянул руку. – Спасибо. Арчи, позови Фреда и Орри. Я пошел в кухню, где парни ковыряли в зубах после сытной трапезы, и привел их в кабинет. Вулф передал квитанцию Орри и сказал ему: – Это квитанция на получение фотоснимков. Адрес там указан. Мисс Данн сдала пленку в пятницу вечером. Возьми «родстер»; снимки и негативы нужны мне как можно скорее. По крайней мере, мне так кажется. Я буду знать наверняка, когда увижу их. – Да, сэр. Они ушли.

– Нет, сэр. Но небольшой депозит в банке вам бы не помешал. – Это я понимаю. Но смерть мисс Карн сделала невозможным расследование по поводу завещания. Если же она сама оставила завещание… Безнадежно. – Тогда зачем внизу сидят Фред и Орри, ведь они обходятся нам по восемь баксов в день? Для придания нашей конторе колорита? – Нет. Я не приму окончательного решения, пока не увижусь с инспектором Кремером. И с клиентами, которые наверняка появятся сегодня. Двое или трое из них, как мне кажется, захотят меня увидеть. – Еще как захотят, – согласился я. – Штауффер захочет подкупить вас. Дейзи захочет продать вам очередную идею с васильком. И конечно, Сара захочет, чтобы вы отыскали ее фотокамеру. О, я забыл вам об этом сказать. Она жаловалась мне, что ее камеру украли. – Мисс Данн? Когда? – Вчера вечером, как раз перед тем, как за мной послали. В смысле – тогда она мне рассказала. А сам факт пропажи она обнаружила вчера днем. Фотокамера была в ее комнате, которую ей выделили в резиденции Хоторнов. Также исчезли две катушки пленки, которые лежали то ли у нее в сумке, то ли в чемодане. Она сказала, что всех расспросила, включая слуг, но ничего не выяснила. – Пленка уже была отснята? – Не знаю. Не успел уточнить, потому что наш разговор был прерван посыльным от Кремера. – Привези ко мне мисс Данн. Сейчас же! Я вытаращил на него глаза: – Она не предлагала награды за помощь. – Привези ее, пожалуйста! Это наш первый шанс подобрать то, что упало. Может, виновата всего лишь вороватая прислуга, но пропавшая пленка подсказывает мне, что это не так. Кто-нибудь знает, что мисс Данн рассказала тебе об этом? – Да, Энди и Селия. Я не могу позвонить ей, потому что копы… – Я не просил звонить ей! Я сказал: привези ее! Привези ее сюда!

Вулф с серьезным видом кивнул: – Или прыгнуть на планере с Эмпайр-стейт-билдинга – оттуда всего тридцать-сорок миль. Поскольку картина уже фантастическая, можем и такой вариант добавить. – Ничего фантастического не вижу, – возразила мисс Хоторн. – Только голые факты. И полиция работает с этим. Кажется, они придерживаются версии, будто моего брата убили из-за того, что он держал в своих руках карьеру Джона Данна и не собирался уступать. Они ничего не могут сделать, то есть не могут пока никого обвинить в убийстве, но они могут уничтожить Джона и сделают это… – Она прижала ладонь ко лбу и закрыла глаза. – Немного бренди, Арчи, – пробормотал Вулф. Я встал, чтобы принести поднос, но Мэй Хоторн затрясла головой: – Не надо. Я помедлил. Она повторила: – Не надо, правда. Спасибо. – Отняв руку от лица и выпрямившись, она посмотрела на Вулфа. – Прошу прощения. Я не собиралась… Все это я рассказала лишь для того, чтобы объяснить, почему считаю, что вам следует прекратить переговоры с мисс Карн. Мы больше не боимся скандала и шумихи. Против нее лично я ничего не имею, но не понимаю, почему она должна получить то, что мой брат ей не оставлял. Я, конечно, не верю, что та нелепая бумага, зачитанная нам мистером Прескоттом, выражает истинные пожелания моего брата. У Ноэля были свои недостатки, но он сказал мне, что завещает научному фонду колледжа Варни миллион долларов, и ничто не убедит меня в том, что он этого не сделал. – Вы уже говорили это сегодня. – И готова повторить еще.

<...> И тогда они взялись за нас… Наверное, они вели себя деликатно и вежливо. В результате мы все оказались подозреваемыми в убийстве. – Все? – Почти все. Должно быть, для вас подобные кошмары – привычное дело, но я не детектив и не читаю криминальную хронику в прессе – слишком занята. Выходит, что мой брат умер – был застрелен – между половиной пятого и половиной шестого вечера. Титус Эймс слышал третий выстрел незадолго до пяти часов; ранее прозвучало еще два выстрела, те, которыми были убиты вороны. В это время Эйприл легла вздремнуть наверху, но она была одна, ее никто не видел. Моя старшая сестра собирала в саду малину и виноградные листья для украшения стола. Я была в ванной, стирала чулки. «Ага, – подумал я, – журналисты-то, оказывается, не соврали, она и вправду сама стирает свою одежду!» – Селия – мисс Флит – в своей комнате писала письма, – продолжила Мэй Хоторн. – Она отвечает на все письма, которые шлют Эйприл всякие болваны. Миссис Эймс готовила ужин. Дейзи, жена Ноэля, рвала на лугу рудбекию. Она называет этот цветок маргариткой. Джон – мой зять – рубил дрова. Те полицейские даже спросили меня со всей возможной вежливостью, слышала ли я звуки топора все то время, пока стирала. Но я еще и голову мыла. Мистер Штауффер, которого я терпеть не могу, пошел на пруд искупаться. Титус Эймс доил коров. Энди поехал в Найек за мороженым, но для алиби этого недостаточно, так как дорога в деревню проходит недалеко от того места, где все случилось, по другую сторону леса. Сара и мистер Прескотт были в Нью-Йорке, они приехали где-то в половине восьмого, часа через два после того, как нашли тело моего брата. <...>

– Понятно. – Вулф смежил веки. Через секунду он открыл глаза и направил их на вуаль. – На вашем месте, – сказал он, – я бы поостерегся делать заявления о том, что вам что-то известно, когда никаких доказательств у вас нет. Если это окажется в газетах, выглядеть вы будете скверно. – Скверно? – Жуткий смех сотряс тонкую ткань вуали. – Вы имеете в виду то, что я сказала про Эйприл? – Да. Если она совершила преступление, то заплатит за это. А пока… – Но она совершила! Я знаю точно! Улики у меня нет, зато она есть у кого-то другого! – Вот как. У кого же? – Не знаю. – Где она? – Не знаю. – Что это за улика? – Это я знаю, но рассказывать вам о ней бесполезно. – Позвольте мне самому об этом судить, – отрезал Вулф. – Мистеру Скиннеру вы говорили о ней? – Нет. Если бы я ему рассказала, тоже не было бы никакого толка. – Ее высокий голос взвился еще выше. – Они будут все отрицать! Как я докажу это? Но я слышала их и видела ту улику! – Возможно, мне удастся доказать это, миссис Хоторн. По крайней мере, я бы хотел попытаться. Что это за улика? – Василек. Энди нашел возле тела Ноэля василек! А у Эйприл за пояс был заткнут целый букет этих цветов, когда мы все пили чай на лужайке!

– Я не имею никаких возражений, задавайте свои вопросы. Не думаю… Сомневаюсь, что смогу хоть чем-то помочь вашему расследованию, хотя почти наверняка знаю, кто убил моего мужа. – Знаете? – Да. Это Эйприл. Имя Эйприл она произносила с особой интонацией. Если бы вы не знали, о ком идет речь, то могли бы подумать, что миссис Хоторн говорит о гибриде между тараканом и гремучей змеей. – Если вам известно, кто убийца, то мне это очень помогло бы, – возразил Вулф. – При условии, что вы можете обосновать свое мнение. – Могу. Эйприл по уши в долгах и ждала наследства. Она намеревается выйти замуж за Осрика Штауффера. Сейчас она делает вид, будто играет с ним, но на самом деле у нее серьезные виды на него. Эйприл понимает, что ее красота увядает и что он будет нужен ей. Она считает, что Штауффер станет партнером в «Дэниел Каллен» вместо моего мужа. Она ненавидела то влияние, которое оказывал Ноэль на Энди. Ей хотелось бы, чтобы Энди женился на той глупой блондиночке Селии и стал актером. Она знала, что Ноэль в завещании почти ничего не оставил мне, и хотела, чтобы и этот удар не миновал меня. – Она смолкла. – Это все? – спросил Вулф. – Да. – Но у вас концы с концами не сходятся, миссис Хоторн. Если Эйприл знала, что ваш муж почти ничего не оставляет вам по завещанию, то должна была также знать, что и ей ничего не достанется. Только персик.

– Вообще-то, принято стучаться. Что, меня опять хочет видеть этот несносный человек? – Нет, я случайно заглянул сюда. – Слава богу! – Она с облегчением вздохнула. – Племянница читает мне «Вишневый сад». Конечно, я знаю его наизусть. Хотите послушать? Я поблагодарил, но отказался и ушел. Вспомнив, что в комнатах Дейзи Хоторн имеется письменный стол, я вернулся туда, нашел в ящике бумагу, достал ручку и написал следующий текст: Дейзи с первого этажа исчезла. Сказала Наоми, что скоро вернется, но так и не пришла. Наоми ждет ее, а тем временем неодобрительно отзывается о Вас и не считает меня забавным. Штауффер прячется в засаде за шторами в десяти футах от нее, бог знает зачем. Сделал рекогносцировку, все на месте. Сара читает «Вишневый сад» (Чехов) тетушке Эйприл. Это могла быть любая из них. Я подаю в отставку. Промокнув чернила, я спустился в библиотеку и вручил записку Вулфу со словами: – Сомневаюсь, что это то, что нам нужно. Но больше я ничего в гостиной не оставлял. Пока он читал, я уселся – на этот раз у стола, как можно дальше от нашей версии вдовы. Только один раз я кинул взгляд на нее, сидящую без движения под своей ширмой, а потом старался смотреть в другую сторону.