Цитаты из книги Целительница

Российскую империю в мире не любили. Уж больно мы… даже не самостоятельные – самодостаточные. Чтобы быть счастливыми, нам вполне хватало нас самих.

Чтобы повзрослеть, нужно не только научиться обуздывать собственные желания и иначе смотреть на мир, но и признать, что опыт без ошибок практически невозможен.

Рано или поздно, но детство заканчивалось. Это не значило, что больше не будет беспечности и праздного, но чаще всего такого приятного времяпрепровождения. Это значило, что в жизни появлялись и проблемы, которые предстояло решать самим.

о таких, как они, нужно писать короткие заметки. Пойманы. Осуждены. Не стоят они того, чтобы о них знали. Если только в качестве предупреждения.

Мы все – разные.

У военных был термин: принуждение к миру. И не важно, что в гражданском обороте это звучало несколько иначе. Смысл оставался тем же: не хочешь по-хорошему…

— Саша, — отстранился он. Смотрел… Страшно он смотрел. Горько. — Полиция предполагает, что на руках этих мразей кровь пяти девушек. Там истории практически один в один. Ночной клуб, снятые наличные, сломанная карга… Находили через три дня со следами магических браслетов. И смерть их была жуткой. Такой и врагу не пожелаешь.

— Кто-то хотел попасть в стрелковый клуб.

Хорошо, что не забыла установить в комнате купол, а то бы мой радостный крик разнесся не только по дому, но и по саду, и по соседним участкам.

Закрытый стрелковый клуб, членом которого можно было стать, только получив соответствующие рекомендации. Андрей мог их дать. Не только потому, что был отменным стрелком. Этот клуб был его собственностью.

Правда, об этом мало кому было известно.

Врачей взгляд выделял сразу. Более добротная одежда, более спокойные, уверенные движения. Даже у тех, кто еще молод, практически незаметна суета. Да и смотрели они иначе. Вроде как оценивали. То ли определяя для себя, насколько ты платежеспособен, то ли выискивая возможные болячки.

Мне приходилось работать и с вшивыми, и с лишайными, и с чахоточными. Лекарский дом, который курировал отец, тоже принимал всех. Для способных заплатить за хорошо оказанную помощь — отдельное здание с соответствующей обстановкой, аппаратурой и уходом. Но и во втором, куда мог прийти и нищий, на произвол судьбы не бросали. Для особо серьезных случаев чаще всего только паллиативная помощь. Ну а со всем остальным обычно справлялись.

Рассчитывалась я банковской картой Андрея, которую он все-таки успел сунуть мне в карман. Вышла из бутика с двумя фирменными пакетами.

Подойдя к Андрею, поставила их на диван. Протянула карту:

— Скучаешь?

— Жду, — плотоядно улыбнулся он, глядя мне за спину.

Андрей вновь ждал на стоянке, но машина была другой. Серебристый внедорожник. Хищный. Агрессивный. От него так и веяло мощью.

Да и Андрей выглядел иначе. Когда вышел, чтобы открыть мне дверь, я даже присвистнула от неожиданности. Темно-серый костюм-тройка, белоснежная рубашка, галстук. Завершали образ прическа, золотые запонки и часы стоимостью как этот самый автомобиль.

— Вы не ошиблись? — подойдя ближе, с сарказмом уточнила я.

Эмоциональный всплеск прочистил не только организм, но и мозги, заставив серьезно задуматься о том, во что ввязались.

Князь Трубецкой был прав. Маньяками и прочими преступниками должна заниматься полиция. Наше дело — учеба.

— Саш, — продолжил Андрей, когда я затихла, замерла, чувствуя, как ровно и уверенно бьется его сердце, — мы с тобой говорили, что хороших людей в этом мире больше, чем плохих. А вот неравнодушных — мало. И если ты родился таким, то это судьба, что не сможешь пройти мимо там, где другой просто ничего не заметит. И твой отец, и я, и Реваз, и Прохор, мы очень рады, что ты — такая, но…

— Но будь осторожна и сначала хорошо думай, а только потом — делай, если иначе не можешь, — закончила я за Андрея.

— У него есть только два недостатка. Любовь к скорости и то, что он — Мещерский.

— Княжеский род, — вздохнула я. — И близок локоток, да не укусишь.

— Меня учили, что я должна рассчитывать только на себя, — слегка «приоткрылась» я. — В семь лет я уже умела не только прибираться в своей комнате, но и готовить. С тринадцати каждые каникулы работала санитаркой в больнице. И только год назад мне разрешили помогать медицинским сестрам и присутствовать на обходах.

— Ничего себе! — не без удивления воскликнула Юля. — Я-то думала, меня не слишком балуют, а тут…

Я пожала плечом — все это было не в тягость.