Цитаты из книги Непоседа

– Обманывать – это позор, только если обман откроется. Вот если я тебе продам за золотой королевский талер то, что стоит серебряный самаршанский динар. Это обман? – Нет, это торговля, – признал Трикс. – Но ведь если ты узнаешь, что мог сделать покупку в два раза дешевле, за динар, ты расстроишься? Поймешь, что тебя обманули? – Наверное. – Вот видишь – если обман раскрылся, то всем плохо. Ты переживаешь, что был дураком. Я переживаю, что я жадный обманщик. Все обижаются и грустят! А если обман не раскрылся, если ты доволен покупкой, а я деньгами – все довольны!

Свет в пещере бывает разный. Если светится вдалеке тусклый желтый огонек — ура, это выход на поверхность, это солнышко шлет в подземные глубины свой привет. Если мерцают две зловещие красные точки — бойся, путешественник, это глаза страшного чудища! Если мерцают два зловещих красных блюдца — то бойся еще сильнее, это глаза очень большого страшного чудища! Если блистает россыпь разноцветных искр — то тебе повезло наткнуться на залежи драгоценных камней, но будь осторожен — рядом могут водиться гномы! Если движется навстречу пляшущее пламя факелов — спрячься и посмотри, кто их несет. Ну а если ты видишь светящуюся надпись «ВЫХОД», то ты скорее всего не в пещере.

Очень страшно идти втроем по темному древнему подземелью, где стены и потолок тонут в темноте, а свет двух факелов едва-едва разгоняет мрачные тени. Крутая лестница, где лишь с одной стороны сделаны перила, а другая обрывается в пропасть, спускается все ниже и ниже, в мрачные глубины земли, где-то далеко-далеко звонко капает вода, а больше звуков почитай и нет — слышно только испуганное дыхание товарищей и осторожные шаги. Ну и эхо, конечно, в подземельях всегда есть зловещее эхо, от которого бежит по спине холодок и кажется, что кто-то крадется сзади… Очень страшно втроем в подземелье. Обязательно найдется кто-то, кто будет бояться больше всех, будет хвататься за руки друзей потными ручонками, вздрагивать от каждого звука и, чтобы заглушить страх, непрерывно болтать, вселяя ужас в сердца товарищей. Страшнее только вдвоем. Когда оказываешься сам-друг в страшном месте, то каждый пытается выглядеть храбрецом, рисуясь перед товарищем. Каждый говорит смелые слова и смеется, а ужас ледяной рукой сжимает сердце, и вот уже слова застывают на губах, повисает зловещая тишина, и твой товарищ издает жалобный всхлип, теряя остатки самообладания. Но всего страшнее, конечно, в одиночестве. Тут уж что хочешь делай — сосредоточенно молчи, изучая дорогу, ругайся ужасными словами, распевай веселые песни — все равно ни на минутку не забудешь о том, что ты один и никто тебе не поможет.

В каждом городе есть места, где постоянно бывают местные жители. И есть другие места — куда они водят туристов, а сами никогда не заглядывают — хоть и гордятся этим местом. Ну, к примеру, есть в вашем любимом городе знаменитая древняя пирамида, на которую когда-то каждое утро восходил жрец, одетый в одно лишь золоченое исподнее и дурным голосом просил солнышко взойти. Если жрецу казалось, что солнышко запаздывает, то к нему приводили прекрасную деву, которую он пинком отправлял вниз, в бездонный колодец. Если у жреца было плохое настроение, бессонница или он просто охрип — то прекрасные девы расходовались в огромных количествах… История грустная, но волнующая, пирамида старая, но красивая — неудивительно, что каждый гость города считает своим долгом прийти к пирамиде, а то и взобраться на нее, кряхтя и потея, после чего в его душе начинает просыпаться сочувствие к жрецу, совершавшему этот путь каждое утро. Но так то турист! А горожанин проживет в тени пирамиды всю жизнь, периодически думая «надо будет как-нибудь на нее взобраться». И ваш любимый рынок, грязненький и вонюченький, где под прилавком мясника отдыхает в тени плешивый пес, а зеленщик периодически поплевывает на помидоры и потирает их грязным рукавом, чтобы блестели, никто из приезжих посещать не станет. Он пойдет на главный рынок, выстроенный по указу градоначальника на центральной площади, с мраморными колоннами и подземной стоянкой для телег. Там он купит все, что купил бы на маленьком рынке, но в два-три раза дороже и у продавцов одетых в красочные национальные костюмы.

Доброта может быть прекрасным оружием. Надо только заколдовать жителей враждебной страны, чтобы они желали всем добра. Чтобы они не казнили убийц и не сажали в тюрьмы воров, не мешали грабить общественные посевы и разворовывать королевские рудники, чтобы любое зло называли последствием тяжелого детства и недостатка внимания. Колдун сказал, что пройдет одно-два поколения и страна, попавшая под такое заклятие, вымрет – родители не станут заботиться о детях, дети о родителях, правитель не станет беречь народ, а народ – слушаться правителя.