Цитаты из книги A Run in the Park

Но что же тогда мне нужно? Ну, для начала, мужчина с собственными средствами. Я не собираюсь ни с кем делиться своей скудной пенсией, особенно теперь, когда правительство повысило пенсионный возраст в надежде, что еще больше людей умрет прежде, чем получит обратно свои взносы. После этого я начинаю мучительно соображать, что же еще мне нужно, и если упоминаю про чувство моральной ответственности, то людям кажется, будто я ищу какого-то викторианского викария в сюртуке. Ну да, мне нужен человек, способный заботиться. Заботиться обо мне, об окружающих. Человек, который ясно представляет, что такое хорошо, и которому не надо беспрестанно разжевывать, что такое плохо. Но я не знаю, как вместить все это в свой профиль на сайте знакомств.

Однако случившееся заставляет задуматься о том, какой тип мужчины мне нужен, а я куда лучше понимаю, какой тип мне не нужен. Итак, мне не нужны ни Хитклифы с их мрачной угрюмостью и склонностью к насилию, ни мистер Рочестер с какой-то страшной тайной на верхнем этаже. Телевизионный Дарси тоже никогда меня не привлекал, даже в сцене с облепившей тело мокрой сорочкой, потому что он из тех мужчин, у которых всегда найдется оправдание своим поступкам, и нужно немало потрудиться, чтобы вылепить из него человека, с которым хочется провести жизнь.

Я всегда стремилась бегать. Даже во время войны, подкрадывавшейся всё ближе, и потом, в ливанском лагере, где я носилась по рядам между палатками и добегала до границ нашей закрытой зоны. В детстве родители говорили мне, что не одобряют этого, что их дочери не подобает постоянно пребывать в движении, точно она убегает от чего-то дурного. Но после того, как с нами и впрямь случилось много дурного, им всё же пришлось примириться с этим. Вероятно, они думают, что в такое неспокойное время, как наше, умение бегать – не самое плохое качество и может принести пользу.

Не знаю, как и когда предстоящая свадьба стала вызывать стресс. Просто постепенно она превратилась в громаду, которую не сможет вместить ни одна таблица на свете. Иногда мне кажется, что этого я и хочу, а иногда, что нет; Брендан, похоже, готов согласиться с чем угодно, лишь бы его не привлекали к участию, следовательно, бремя принятия всех решений лежит на мне. И это лишает процесс определённой доли удовольствия. Похоже, его стремление бежать в одиночестве значит куда больше, чем он готов признать.

Это была идея Анджелы – записаться на программу «От дивана до пяти километров». Она говорит, что мы хотим отлично выглядеть в день нашей свадьбы, которую она планирует уже целый год, точно военную кампанию. Мне и впрямь начало казаться, что я веду некую войну – с организаторами свадеб, с родными из-за того, кого надо приглашать, а кого не надо, с ресторанами, фотографами и подружками невесты. Я уже готов выбросить белый флаг, но в таблицах, списках и схемах, составляемых Анджелой, это не предусмотрено. Она решительно идёт «вперёд, к победе» и не всегда убеждена в необходимости взятия пленных.

В конце концов мне объявили, что все нормально, но подобное испытание сначала внушает ужас, а когда заканчивается, хочется приложить все усилия, чтобы и дальше оставаться здоровой. Хочется жить более полной жизнью. Хочется, независимо от того, сколько прошло времени и какие обиды и разочарования принёс предыдущий опыт, любить и быть любимой. Потому что, сколько бы вы ни пробыли наедине с собой, к одиночеству привыкнуть нелегко, как в песне Джони Митчелл о слишком широкой кровати и слишком большой сковородке. Но главное, потому что некому обнять тебя, когда ты напугана. Некому сказать тебе, что всё будет хорошо.