Цитаты из книги Under Currents

Дарби расстегнула Зейну рубашку, распахнула её, провела ладонями по груди и прижалась губами к области сердца: доброго, великодушного и открытого, вопреки всему, что довелось пережить. А может, благодаря этому? О Зейне хотелось заботиться, залечить его старые шрамы.

Вандализм в глазах Дарби выглядел занятием крайне бессмысленным. Если надписи на стенах ещё можно счесть проявлением городского искусства, то разбитые окна в эту категорию никак не вписываются. Какую радость или азарт может доставить уничтожение чужого имущества?

К хорошему легко привыкнуть. Например, к тому, что возвращаешься домой к красивой женщине, накрытому столу и горячей еде.

Есть что-то завораживающее в том, как бушует стихия, раскалывая трещинами небо, словно битое стекло, и ракетными вспышками очерчивая горы, которые в следующий миг снова утонут во тьме.

Оставаться до утра она не планировала – да и вряд ли он был бы этому рад. Одно дело – секс двух взрослых, уверенных в себе людей. Совсем другое – совместный сон, который возводит отношения на иной уровень близости.

Приятно смотреть, как симпатичный парень с крутым именем хозяйничает возле плиты.

Хорошо жить там, где тебя знают и находят время сказать пару слов.

Если чему-то суждено произойти, нет смысла бороться. Иногда надо просто перевернуть страницу.

Слова ничего не дают. Важнее поступки.

– Я понимаю, как нелегко расстаться с мечтами про большой бейсбол. Врач говорит, ты можешь попробовать себя в молодёжной лиге, поэтому… – Я буду на вторых ролях. – Зейн, ты слишком к себе строг. – Так сложилось, что хороших результатов я показать не смогу, а на вторые роли не согласен.

Добро не всегда побеждает, и не всегда торжествует истина: за время работы в полиции он убедился в этом не раз. Однако иногда правда берёт своё, и тогда надо, черт возьми, радоваться.

– Вы отняли у них детство. – Я дал им жизнь! – Полную боли и ужаса. – Они обязаны мне каждым вдохом, и только я буду решать, я один, как их воспитывать! – Уже нет.

Мужчина, который распускает руки, не способен любить.

Зейн лежал, съёжившись, в одной позе, пока не перетерпел новые приступы боли. Он знал, что отец жесток, что он умеет носить маску идеального мужа, отца и соседа, пряча подлую натуру. Но до сегодняшнего дня он не понимал (или не сознавал), что его отец – чудовище.

Он лежал в полной темноте и строил планы. Надо бежать. При первой же возможности. Взять рюкзак с вещами и бежать. Правда, денег почти нет, они у отца. Только мелочь припрятана в ящике с носками. Удалось сэкономить на видеоиграх. Можно уехать автостопом. От этой мысли сладко сжалось в животе. Хоть до самого Нью-Йорка. Он уйдёт из этого дома, где всё вылизано до блеска, но в углах прячутся грязные секреты.

Зейна вечно заставляли обниматься по всяким глупым поводам. Он терпеть этого не мог.

Как любил говаривать Грэм, в каждом ребёнке заложены черты взрослого человека, значит, он должен вести себя подобающе.