Цитаты из книги Сестрица

Желания просто так не исполняются. Их надо заслужить.

Люди не забудут. И не простят.

У Изабель была сильная воля.

Она понятия не имела о том, как это хорошо для девушки – иметь сильную волю, ведь все вокруг твердили ей, что это ужасно. Говорили, что своевольную девицу ждет плохой конец. Что ей положено смирять свою волю перед теми, кто знает, что для нее хорошо, а что нет.

Изабель была еще очень молода, всего-то шестнадцать лет; и еще не успела понять, что ее окружают дураки.

Известное дело – когда вешают вора, больше всех радуется другой вор.

Все люди таковы - все они мечтают, грезят. Безумствуют. Но, когда дело доходит до дела, все до одного оказываются глупцами.

Я не тебя ненавидела, Элла. Не тебя. Только саму себя.

И главное, никогда и ни в чем не доверяй шансу.

Элла знала, чего хочет ее сердце. А ты?

– Смертные не терпят неопределенности. Не любят новизны. Все новое пугает. Причиняет боль. – Новизна – это как поцелуй во мраке. Роза в снегу. Неведомая дорога в темной ночи. – Мрак скрывает чудовищ. Снег убивает цветы. А на неведомых дорогах без вести пропадают девушки.

— Случай, – прошипела дева. — Риск, – выплюнула мать. — Азарт, – каркнула карга. — Я предпочитаю «Шанс». Звучит приятнее, – ответил юноша и подмигнул.

Плохие поступки совершать проще всего, быть трусом легко. Им становишься незаметно. Достаточно повернуться К злу спиной. Поспешить прочь, сказать себе, что всё прошло. Ты больше не видишь зла, значит ты с ним покончил. Вот только зло, возможно, считает, что ещё не покончило с тобой.

Судьба, качая головой, пробурчала что-то насчет мечтателей и глупцов, и два старинных противника сели у огня, чтобы насладиться недолгим перемирием в вечной вражде. Выпили за глупых человеков, которые то и дело оступаются и падают, делают в общем и целом больше неправильных шагов, чем наоборот, то и дело разбивают собственные сердца и все же каким-то чудом ухитряются иногда создавать кое-что приличное — взять хотя бы пармезан и портвейн.

– Ты многого просишь, – сказала Танакиль. – Разве из ничего может возникнуть что-то? Магия должна из чего-то исходить.

– Забавное слово – «алгебра». Тебе так не кажется? – ляпнула Изабель наугад, лишь бы не дать Тави снова уйти в молчание.

Тави улыбнулась:

– Арабское. «Аль-джабар» по-арабски значит «воссоединение разделенных частей». Аль-Хорезми верил, что разделенное всегда можно соединить, главное – правильно составить уравнение.

— Вот так мы поступаем со своей болью, – сказала она, следя за полетом бабочки. – Превращаем ее в нечто прекрасное. — В нечто значительное, – добавила дива. — Не даем ей пройти бесследно, – прошептала актриса.

«Простота противоположна сложности, — думала Изабель. — Легкость тоже противоположна сложности. Но простота и легкость — не одно и то же. Вовсе нет. Пари держу, у Тави наверняка найдется теорема на этот счет».

Каждая новая война отличается от прежних, но все битвы похожи одна на другую. Внешний враг — это только видимость. Настоящий бой всегда идет с одним и тем же противником — с самим собой.

Зато она всю жизнь помнила тот день, когда повстречала маркиза впервые, и тот, когда его друзья объяснили ей: надо желать чего-то большего, чем просто быть красивой... Но больше всего она дорожила именно воспоминанием о его улыбке – лукавой и дерзкой сразу. Опасной, как пустынная дорога в ночи. И сладкой, как поцелуй в темноте.

Улыбке, которая подарила ей самое главное – шанс.

Возможность быть собой.

... Он вообще ничего не ожидал от жалкой деревенской девчонки, которая замужества ради откромсала себе пальцы. (...) – Конечно не ожидал. Причин у него не было. Да и у тебя тоже нет, – ответила она. – Вот только я не режу больше пальцы ног…

И она, завопив так, что у всех вокруг уши заложило, взмахнула мечом и начисто сбрила Фолькмару голову с плеч.

– Я рублю головы.