Цитаты из книги Rebel Angels

Когда явился Парлабейн, мои сорок футов литературных кишок роптали: за ужином я лишил их сладкого.

У иного висцеротоника кишки вдвое длиннее, чем у настоящего церебротоника. <…> Но писатели — посмотри. Бальзак, Дюма, Троллоп, Теккерей, Диккенс в конце жизни, Генри Джеймс (который, кстати, всю жизнь страдал запором), Гюго, Гёте — у каждого не меньше сорока футов кишок.

Мария, послушайте моего совета: никогда не отдавайтесь в руки мозгоклюя, который ниже вас интеллектуально. И даже если это означает беспросветное страдание без помощи извне — всё равно в конечном итоге так будет для вас лучше.

Постепенно до меня дошло, что подражать Христу не значит устраивать инсценировку Страстей Христовых бродячей труппой со мной, чудовищно плохим актёром, в главной роли. Быть может, подражать Христу следует в Его твёрдом принятии своей участи и в том, что Он не отступил от неё, даже когда эта участь привела Его к позорной смерти. Именно цельность Христа осветила такое множество миллионов жизней, а моя задача — найти и явить цельность Симона Даркура.

Подлинный эксцентрик — тот, кто стоит в стороне от модных наук своего века, и, быть может, зачинатель новых наук будущего.

— Выйдут три неподъёмных тома унылого мусора, но кого это волнует? Главное, что у университета будет история. — Нет, не будет; я совсем не о том говорил, — сказал Эллерман. — Я имел в виду рассказ о том и сём, прихотливо меняющий течение, с деталями и подробностями, которые никто никогда не подумает записать, но которые составляют самую ткань жизни. Что люди говорили неофициально, что делали, когда были не на параде, всяческие сплетни и слухи, без необходимости что-либо доказывать.

— А почему вы спрашиваете? — Потому что я неизлечимо любопытен.

"Если себя не можешь сделать таким, каким желаешь, как можешь сделать, чтобы другой был таков, как тебе угодно?" - спрашивал он.

Дети часто недооценивают умственные способности родителей.

Зло таится не в поступках человека, а в нем самом и заражает все его поступки.

Корниш никогда ничего не страховал. Какой смысл страховать вещь, которую невозможно заменить?

Никто так придирчиво не судит старых друзей, как гений-неудачник.

важно то, что некая гротескность и вырывающаяся из ряда оригинальность необходимы для настоящего ученого и придают ему особую славу.

В христианстве нет места стоянию на голове и очень мало терпимости к юмору.

Чужое невежество неприкосновенно. «Неведение подобно нежному экзотическому цветку: дотроньтесь до него, и он завянет»

Серьезные ученые исследователи — единственные по-настоящему верующие люди в наш глубоко материалистический век.

— Чем вы сегодня занимались? — спросил Хитциг у Ладлоу.

— Читал газеты, — ответил Ладлоу, — и они мне порядком надоели. Каждый день десяток храбрых цыплят кричит в заголовках, что небо падает.

Беда лишь в том, что сотоварищи по группе не были мне ровней. Кто равен мне? Гениальные философы с головой, набитой всем подряд: от Платона до логических позитивистов, этих новейших вундеркиндов философского мира, и тому подобное. А меня окружал безнадежный кагал кающихся алкашей