Отзывы о книге Ярость

Мне понравился главная задумка произведения. Приглянулось, что главный герой создатель кукол (обожаю фарфоровых кукол). Понравились некоторые идеи книги, особенно тема о том, как раскручивают каких-то экранных, литературных героев, как люди поклоняются им. Очень были интересны проблемы героя, его борьба с его собственной яростью, его самокопание. Конечно, сам герой не вызывает ни капельки симпатии и его подружки тоже.

Но мне совершенно не пришёл по душе финал книги, вообще по большому счёту книга показалась мне такой синкретичной, может даже чересчур. В ней много всего хорошего и умного- это не вызывает сомнения, но нет единства и сама тема ярости осталась почти нераскрытой. Вернее автор может быть и раскрыл её, но мне чего-то не хватило. Или как я говорю в этом случае, я была не готова к такому произведению. Может быть однажды ещё вернусь к роману, но вряд ли.

Рим пал не потому, что его легионы непозволительно ослабли, а потому, что граждане его забыли, что это такое - быть римлянином.

Честно признаюсь, что при выборе этой книги в магазине руководствовалась только ее названием. Чем-то привлекло меня такое простое, но в то же время очень сильное и емкое название – «Ярость». В итоге могу сказать только одно – с выбором я не ошиблась. История современной болезни, чумы и оспы в одном флаконе, болезни которая поражает современное общество и проявляет себя самым жутким и леденящим кровь способом. Эта книга об этом. В центре истории не молодой уже профессор Малик Соланка. Он поражен болезнью, он не может контролировать приступы ярости, он не может справиться с ненавистью к окружающим и разражается на публике отборной бранью, он бежит в Нью-Йорк с целью оградить самых близких ему людей от самого себя. И попадает в эпицентр болезни. Именно этот город, как думает Малик, в наше время облюбовали древнеримские богини фурии. Они кружат над городом и поражают сердца людей злобой и ненавистью, они застилают людям глаза и те, не помня себя, совершают чудовищные поступки. В Нью-Йорке орудует маньяк, убивающий богатых молоденьких девушек, и Соланка не сомневается, что в приступе ярости он сам может становиться этим самым маньяком. Он наблюдает за своими друзьями и знакомыми, случайными прохожими и соседями – все эти истории сплетаются в единое полотно человеческой мелочности, зависти, обмана и желания урвать чего-нибудь для себя: славы, денег, женщин, удовольствия… Злобные фурии кружат над городом и радуются, глядя на дело рук своих! Но так ли все просто на самом деле? Если посмотреть глубже в истории всех этих людей, заглянуть глубоко-глубоко в самое детство. Может быть не стоит Малику винить мстительных богинь в своих приступах? Ведь отец оставил его, когда он был совсем маленьким. Не поэтому ли его сын сейчас остается без отца? Ведь в прошлом каждого из окружающих персонажей скрывается что-то темное, страшное, что-то что непосредственно влияет на все что происходит с ним сейчас. Виноваты ли фурии в том, что человек дорвавшийся до власти превращается в самодура? Виноваты ли они в том, что юная девушка никогда не сможет любить, потому что была предана своим собственным отцом? Может быть древнеримские богини живут внутри каждого человека? Может быть прошлое и есть источник болезни, но где теперь искать от нее лекарство? Лекарство находит сам Малик Соланка. Лекарство от ярости – это любовь. Любовь, которую необходимо растить и оберегать, охранять и заботится о ней, совершать ради нее сумасшедшие вещи и прощать ради нее. Любовь, которую Малик не получил в детстве, и которую позже не смог подарить своему сыну и жене. При этом, хоть такая любовь и очень сильное противоядие от разъедающей ярости этого мира, она очень хрупка и ненадежна. Что-то извне очень легко может растоптать и смять все в один миг. Остается лишь отблеск воспоминания, ощущения что ты хотя бы знаешь, что это такое. Наверное, даже это даст тебе силы справиться с собственными фуриями. Хочется верить, что даже при такой потере можно отыскать дорогу к этому свету, очень и очень сложно, но все-таки можно.

«Раскаяние Ореста, или Орест, преследуемый Эриниями», 1862. Адольф Вильям Бугро

Чем, прежде всего, хороши книжки, подобные этой? тем, что они показывают, до какой степени устарел (сегодня) кондовый постмодернизм. Все эти "игры", когда, читая, ты уже знаешь, что это (только) игры.. Все эти пафосные, якобы страсти, когда ты читая (опять-таки) уже знаешь, что это именно "якобы".. потому, что у "постмодерниста" по определению не может быть страстей (у постмодерниста вообще ничего не может быть, кроме игры).. ну и так далее.. Да.. а теперь (как бы) следующий вопрос: так чем устарел? А я вам отвечу: Так именно этим - когда играя, ты (как автор), тем не менее, пытаешься продвигать что-то, какие-то, типа, "глубинные идеи" и.. типа, играючи продвигать, не по-настоящему, мол, а так, по шутовски.. Ан, нет, сегодня это уже не получится (потому что мы (как-то) просто уже устали от таких шутовских шутов).. Вернее получится конечно - для уровня всяких этих "нобелевских", "букеровских" и прочих премий - это всё ещё пока - сколько угодно (потому что, там, в этих "идентификаторах" этих "преимиантов" сидят такие же кондово-устаревшие "гуманисты"-постмодернисты) получится.. Только.. только я (вот) не знаю.. кто ещё сегодня серьёзно относится ко всем этим "премиям".. сегодня же обычно наоборот - смотришь: "премиальная книга" - ага, значит, ты уже знаешь.. - это плохая обычно (слабая) книга.. Читаешь, и убеждаешься, что и правда.. -совсем слабая..))

Салман Рушди «Ярость». Я так давно хотела прочитать что-нибудь у данного скандально известного автора, что, наконец-то, решилась и прочла его «Ярость». У меня не сложилось однозначного мнения - не могу сказать, что мне понравилось, но и не могу сказать, что не понравилось. Что-то среднее, но, скорее всего, я ещё буду читать Салмана Рушди. Это необычное чтение, Малик Соланка так и остался до меня загадкой. Это необычный персонаж, мысли которого мечутся из одной крайности в другую, а порой и просто блокируются, когда его обуревают приступы ярости. Ярость застилает ему глаза и разум, а после он ничего не помнит - где был?, что делал? И как раз в это время происходит странная череда убийств красивых девушек. Убивал ли их Соланка? - вот в чем главный вопрос!!! Чтобы контролировать свою ярость, он придумывает волшебные фантазийные миры и погружается мыслями в истории своих кукол!!! И вот эти то истории, из возникновения - мне показались лишними, прям так и хотелось их побыстрее пролистнуть. Зачем это было нужно, не знаю! В книге есть и более глубинные смыслы - семья, семейные узы, отношение с сыном. Однозначно, это яркое произведение в очень интересном повествовании.

Ох. Ну и шельмец этот Салман Рушди! Он меня разозлил, заставил жадно следить за сюжетом, разжалобил, оставил в недоумении, и в конце концов - растрогал. Прыгучий Малик Соланка - такое, пожалуй, не скоро забудешь.

Сначала я злилась: главный герой оставил жену и ребенка и свалил в Нью-Йорк из-за приступов ярости. Ишь ты! Бесит меня прям. Хотя его можно понять - он пытался защитить своих близких от себя самого. Потом меня начал раздражать Рушди, который напихал в триста пятьдесят страниц: университетский роман, триллер про маньяка, историю про нимфетку и инцест, куклу, которая больше не подчиняется кукольнику, залил всё эротикой (и какой эротикой - жгучей! чего стоит хотя бы сцена в самом начале, когда роскошная обнаженная женщина использует вместо фигового листка растрепанный томик Шекспира), и все это на фоне Нью-Йорка, который бушует и гремит, неистовый, потом настало время для научной фантастики, потом для политической драмы, а все персонажи, даже мельчайшие имеют свою историю (например, таксист или служанка-полька).

Вся эта какафония изрядно действовала мне на нервы. Но я не отступала - мне нужен был рецепт. Что мне делать с моей яростью, Салман? С фуриями, которые кружат вокруг, превращая и меня в фурию? Короче, рецепт Рушди таков:

Любовь придала ей смелости ступить на запретную территорию и доказать, что есть чувство, которое сильнее ярости.

Кхм, любовь. А разве мы не злимся больше всего на тех, кого любим?

Так, что ещё? Я тут изрядно приврала. Если я и злилась, то только чутка, да и то понарошку. Но с тех самых пор, когда Рушди чутко описал атмосферу нулевых - этого времени изобилия, этого до предела натянутого мыльного пузыря, я перестала злиться, и стала слушать.

Конечно, кто-то другой прочитал бы эту книгу, как, например, книгу о власти, о критике капитализма - легко, о зверских нравах золотой молодежи - тоже можно, о политике, о философии - вали всё в кучу - подойдет все. Очень разноплановый роман. И тем он и хорош. Я прочитала эту книжку, как книжку о любви. И для меня - такое окончание книги - наилучшее.

Короче, разнопланово, разномастно, присыпано жгучими специями - очень захватило. Моё знакомство с Рушди начиналось с романа "Детей полуночи", который мне не особо понравился (зато когда кто-то жаловался на то, что не может запомнить имена и родственные связи в "Сто лет одиночества", я хмыкала и вспоминала "Детей", которые ещё к тому же густо замешаны на политике Индии). Я не думала, что возьмусь за Рушди снова. Однако, это случилось, я рада, и не отказалась бы почитать что-то ещё.

Моё знакомство с творчеством талантливого Салмана Рушди началось не с нашумевшего романа "Дети полуночи", а с менее известной книги " Ярость".
И это тот случай, когда я не ошиблась, ибо "Ярость" запала мне в душу, забралась в самые укромные её уголки и поселилась там, разрастаясь по мере осмысления этого многогранного, глубокого произведения. Здесь скрыто множество идей: от попыток эмигранта найти своё место в новой, непривычной среде до вопроса домашнего насилия и надругательства над детьми. И всё это подано под соусом "сомнения в величии восхваляемой многими Америки", того мира, который зовёт нас со страниц популярных книг, голливудских фильмов. И Рушди постепенно разрушает идеал США на страницах своего романа: его герой, профессор Малик Соланка, как и многие был очарован культом США. Он поверил, что именно там, в Нью-Йорке, он обретёт долгожданное спокойствие, сумеет убежать от ярости, поселившейся в его душе.

Он прибыл в Нью-Йорк, как Землемер в Замок у Кафки, разрываемый изнутри противоречиями, крайностями, несбыточными надеждами. Приискав себе временное пристанище — куда как более комфортное, чем у бедного Землемера, — Соланка дни и ночи напролет рыскал по улицам в поисках потайного лаза, убеждая себя, что великий Город-Мир способен излечить его, дитя города, нужно лишь отыскать дверцу к его призрачному, волшебному, переменчивому сердцу.

Но постепенно к Соланке приходит понимание, что красивая Америка с её демократией, успехом и счастьем - лишь иллюзия и за красивым фасадом скрывается уродство, а Нью-Йорк становится эпицентром ярости, и вместе с этим приходит страх и отчаяние.

Здесь материальное благополучие принимают за истинное богатство, а радость обладания — за счастье. Здесь люди проживают такие отполированные, искусственные жизни, что великая шершаво-грубая правда о естественном существовании стерлась и изгладилась. Здесь души так долго блуждают врозь, что уже и не способны соприкоснуться, а пресловутое электричество пропущено через заслоны, которые отделяют мужчин от мужчин и мужчин от женщин.

Неужто во всей этой суетной маете, погоне за материальным изобилием никто больше не докапывается до глубин умом и сердцем? Америка, Страна Мечты… Неужели цивилизации суждено завершиться всем этим обжорством и стремлением к дешевому украшательству?

Мне уже двадцать, а у меня еще нет ни одной штуки. Штукой, профессор, называют сто миллионов долларов.

Вопреки названию, предполагающему некоторую аффектирванность реакции, "Ярость"оставила равнодушной. Хотя скорее "да", чем "нет" и не только потому, что к аудиокниге в исполнении Ирины Ерисановой добавился вариант прочтения Игоря Князева , а встреча с ним всегда праздник. Спустя два десятка лет после выхода книги в свет, ни один из смыслов, старательно вложенных автором, не сравним силой воздействия со впечатлением, дарованным горечью опыта.

Роман издан в две тысячи первом, и, в любом случае, написан до одиннадцатого сентября. Не погрешу против истины, если скажу, что назойливое самодовольство от принадлежности к верхушке золотого миллиарда там не лейтмотив даже, но фоновый режим. Ликование от причастности к благосостоянию, незыблемость которого априорна, и в дальнейшем будет только возрастать. А ты смотришь со стороны и видишь, как все накренилось, пошло трещинами, и вспоминаешь нулевой аркан Таро (кто понимает).

Странно пророческим кажется в свете этого знания прозвище "Бетонный убийца", данное прессой здешней персонификации Рока, от которого не спасает ни высокое рождение. ни финансовая стабильность за гранью возможного. Но пока бетонный убийца не вышел на сцену, поглядим, что там с романом. Салман Рушди умеет писать так, чтобы ни одна потенциально мейнстримовая тема не ускользнула за пределы внимания.

Любезные грамотным мальчикам и девочкам университетская среда, филология, философия, поиск способа пристроить мягкую беззащитность тела под эгиду академической науки, преуспев нехитрым способом, вроде пересказа "Мадам Бовари" в манере кафкианского "Замка"а. Жизнь богатых и знаменитых с нероновыми излишествами для всех остальных. Откуда, все-таки взялось, это наше немыслимое благополучие (для американцев). Вы представить себе не можете, как одиноко чувствует себя человек, оторванный от корней (для остальных и снова для американцев, которые в прошлом все эмигранты).

Коммодификация - очеловечивание вещей и обратный процес, превращения человека в вещь, выраженное посредством кукол (с попутным обращением ко всем видам древней магии). Детские психотравмы от того, что слишком мало (вариант - слишком много) любили. Неистребимое обаяние гламура. Лолита, инцест, самая красивая женщина на свете; стоит ли сопротивляться, если тебя в возрасте за пятьдесят домогаются сразу три роскошных женщины или уж отдаться; народно-освободительное движение в Блефуску-Лилипутии; что делать, если, как сильно напьешься, провалы в памяти и все жалуются, что плохо вел? Сублимировать! Если не получается сразу, найти молодую красивую музу, отдаться, после сублимировать (не то же, что мастурбировать).

А есть еще Большие Надежды, даруемые вхождением в жизнь великого чуда интернета. Уж сколько золотых порталов в дивный новый мир откроет оно творцам. До того, как доткомовский пузырь лопнет еще далеко. Так-то да, Рушди мастер и мастерство - его не пропьешь, и руки-то, руки - помнят. И за "Детей полуночи" люблю его нежно. На том и остановимся.

Это было первое знакомство с автором, но оно того стоило. Книга необычна вовсе не из-за жанра. Все люди порой рефлексируют. Кто-то больше, кто-то меньше, но о своей жизни задумываются... Так и профессор Соланка.

Пришел такой день, что он ужаснулся сам себе. Ярость настолько его переполнила, что он был готов убить жену (любимую!) и трехлетнего сына. Откуда берется ярость?

Ярость черпает силу в отчаянии...

Он просто сбежал от семьи в Америку в надежде обо всем забыть. Спрятал голову, как страус в песок. Но это ему не помогло.

...крушение мечты в стране, где право мечтать — краеугольный камень национальной идеологии; полнейшее лишение личности всех ее возможностей в тот самый момент, когда будущее разворачивается, открывая невообразимые перспективы, сулит сокровища, о которых еще не осмеливался мечтать ни один человек на земле.

Вот вроде и деньги у него есть, и любимое дело. А счастья и покоя нет. Его все время подтачивает неудовлетворенность. Кукла Глупышка, созданная им, обрела совсем другую историю. Жизнь, придуманная Соланкой, продюсерами изменена. Он недоволен. Создал с партнерами новую, игровую сеть, и опять с ним не считаются. Любимые женщины идут своей дорогой. К жене возвращаться не собирается. Кругом одни проблемы, из которых он не видит выхода. А ярость? Она тут как тут...

Этот роман философский. Заставляет задуматься над своей жизнью. Где мы черпаем силы и где приходим в ярость. Слово «ярость» для Рушди объединяет в себе многие наши неудовлетворенности. Они есть и будут. Вопрос, как мы будем с ними жить и куда стремиться.

Рушди читать буду еще. Мне понравился его стиль и глубокомыслие

Все мы знаем такое понятие, что все лучше видно на расстоянии. В этом романе становится ясно, что эта сентенция верна не только для визуального восприятия, но и для эмоций. Читая "Ярость" понимаешь, что это очень личная и очень болезненная для Рушди тема. Он будто пустил нас внутрь своей души и провел по ее самым потаенным уголкам. Но это оказалось слишком близко. И поэтому совсем непонятно. Мы не знаем всего того, чтоб важно автору. Не понимаем его образы и язык. Мы не видим ситуацию его глазами. И все время меня, как читательницу, не покидало чувство, что мне рассказывают что-то очень важное, личное и болезненное. Но я не могу услышать говорящего.

Еще лучше этот роман передает ощущения. Если отключиться от сюжета, от попытки понять героя и смысл всего описываемого, то ярость можно почувствовать. Я думаю, это примерно как глухие люди чувствуют музыку, ощущая вибрации. Сам звук не слышен, не понятна мелодия и тона. Но есть ритм, сила, энергия. И, наверное, настроение. Здесь так же. Мы не слышым понятную песню. Но чувствуем ту нарастающую клокочущую ярость. В этом смысле роман очень плохо скажется на вас, если что-то в вашем настоящем вас раздражает. Меня бесили люди, смотрящие видео на телефонах без наушников, задерживающиеся поезда метро, когда опаздываешь на электричку. Даже порыв ветра, внезапно налетающий только в одном месте дороги, где снесли магазин. Черная энергия из этой книги переходит на читателя, даже если он этого не осознает. Поэтому читать в комфортных условиях. Или вообще пропустить.

Я не могу сказать, что Рушди хотел донести до нас. Потому, что все в этом романе вело к 9/11. Временные рамки были именно такими. Но самих башен в романе не случилось. А финальный акт был перенесен в выдуманную страну и обставлен совершенно фантастически. И прочувствовать, как накапливаемая во всем мире по маленьким порциям ярость вылилась во что-то поистине жуткое, не получилось. То, что разливалось везде, автор замкнул на своем маленьком герое. Которого, конечно, жаль. Но чувство это преходяще и поверхностно. Получилось, что Рушди пестовал-пестовал в своем читателе "праведный гнев", вел к очищающему огню искупления (или к слезам, или еще к любому другому виду катарсиса). А закончил пшиком, пусть сдувающегося не шарика, а надувного замка для прыжков. Но все же... Вся тьма оказалась лишь в голове главного героя. А она на самом деле в каждом из нас.

С.R. Образ на обложке неплохой. Но несколько чрезмерный и очевидный. Основной мотив на большинстве обложек – шпиль небоскреба. Мрачная фотография смотрится хорошо. А вот рисованный скайлайн в ярких цветах – ужасно. Ну и стилизованная кукла хорошо исполнена. Но она непонятна будущим читателям. И не создает нужного настроения.

Давно читаю Рушди. И у меня к нему сложное отношение. Его книги я отношу к "настоящей", "высокой" литературе, и в то же время не люблю их (я помню, что писала иначе, но читаю всё равно через волевые усилия). Его первую книгу "Стыд" я читала в детстве в журнальном варианте из пыльных связок с  "Иностранной литературой", которую выписывали и хранили родители. И до сих пор образы этого произведения изредка всплывают в памяти к случаю. За это время я успела полюбить и забыть наверное уже сотню авторов. А Рушди по прежнему в целом не люблю, но помню.

Эту книгу я промучала почти месяц. 18 глав. Мне нравились отдельные отрывки, но повествование, сюжет, тема не находили во мне отзыва. Скорее бесили чудовищной смесью эротических фантазий стареющего самца с политическим памфлетом.

Он видите ли слишком бешеный, чтобы жить с семьёй. Жёны отпустите мужей, а то вас порежут ножичком в неконтролируемом приступе ярости, но гипотетический преступник отправится не в дурку глотать таблетки, а в новый творческий период жизни, нанизывать на свой штопор самых умных, красивых и талантливых юных женщин современности. И что они в нём находят? мелкий бесноватый  крикливый дедок. Правда он состоятелен, но и они не бедны, поэтому любят они его не из-за денег. А только потому что он "умный красивый мужчина в самом расцвете сил. Да он же ещё и талантливый".  Он и его кукольные мультяшки свели с ума весь мир. Бешенная популярность. Все хотят быть похожими на его кукол или на него самого, а могущественные тираны только в нём видят угрозу своим планам, потому что он...Он...ОН!...да, Рушди умеет мечтать с размахом.

Очень хотелось увидеть финал, в котором он, одуревший в конец заполняет двадцатый том своих мечтаний под бдительным надзором санитаров...но нет, всё всерьёз.

Это про сюжет. Но сама ткань из которой сшита эта нелепая поделка, - сама ткань завораживает. Переливами слов, искусно вплетёнными нитями рассуждений, описаниями побочных судеб, персонажей, из которых складывается пёстрая и многолюдная композиция.

В сегодняшнем мире всех более-менее постоянных прекрасных спутниц одарённых мужчин частенько называют "музами"; более того, уважающий себя и по-настоящему известный модный персонаж скорее умрёт, чем предстанет перед армией поклонников без очередной "музы". Однако на самом деле эти женщины в большинстве своём вовсе не "музы", а забава, не музыка, а музычка, несущая не вдохновение, но отдохновение

Но если раньше мне нравился автор - сложный, велеречивый создатель, сплетающий узорчатый ковёр из многих историй в одну, подчинив их единому замыслу, то теперь, закончив книгу я отмечаю, что в ней есть интересные места, но автор в целом начинает  разочаровывать. Книга получилась не философской, но философствующей