Цитаты из книги Солнечный удар

Так же забегала она порой ко мне в гостиницу, вся морозно пахнущая мехом шубки, зимним воздухом. Я целовал ее яблочно-холодное лицо, обнимая под шубкой все то теплое, нежное, что было ее телом и платьем, она, смеясь, увертывалась, -- "пусти, я по делу пришла!" -- звонила коридорному, при себе приказывала убрать комнату, сама помогала ему...

Казалось бы, какой пустяк – несколько хороших, пусть даже прекрасных, на редкость прекрасных стихов! А меж тем они на весь век вошли во все мое существо, стали одной из высших радостей, пережитых мной на земле.

впервые ощутил тогда, что она (смерть) порой находит на мир истинно как туча на солнце, вдруг обесценивая все наши «дела и вещи», лишая нас интереса к ним, чувства законности и смысла их существования, все покрывая печалью и скукой.

Если поедем вместе, все будет испорчено. Мне это будет очень неприятно. Даю вам честное слово, что я совсем не то, что вы могли обо мне подумать.

В такие морозы замерзла однажды на паперти собора нищая дурочка Дуня, полвека шатавшаяся по городу, и город, всегда с величайшей беспощадностью над  ней издевавшийся, вдруг закатил ей чуть не царские похороны…

«Вещи и дела, аще не написаннии бывают, тмою покрываются и гробу беспамятства предаются, написаннии же яко одушевленнии...»

Она, подняв на меня глаза, вдруг тихо, многозначительно спросила: – Хотите, поедем в Москву?
Что-то жутко содрогнулось во мне… Я покраснел, забормотал, отказываясь, благодарности … До сих пор вспоминаю эту минуту с болью большой потери.

Новый рассказ Чехова! В одном виде этого имени было что-то такое, что я только взглядывал на рассказ,- даже начала не мог прочесть от завистливой боли того наслаждения, которое предчувствовалось.

Когда в таинственных долинах, Весной, при кликах лебединых, Близ вод, сиявших в тишине, Являться стала муза мне...

"Пути Мои выше путей ваших, и мысли Мои выше мыслей ваших."

«Номер без неë показался каким-то совсем другим, чем был при ней. Он был ещë полон ею - и пуст. Это было странно! Ещë пахло еë хорошим одеколоном, ещë стояла на подносе еë недопитая чашка, а еë уже не было...»

...всегда радует человека перемена обстановки, связанная с надеждой на что-то хорошее или, может быть, просто с бессознательными воспоминаньями давнего былого, кочевых времен.

Разрушает "старую жизнь" во время революций не презрение народа к ней, а как раз наоборот - острая зависть к ней, жажда её.

...сила не в самой силе, а в той власти, с которой связана она.

Состояние убийцы зависит то его точки зрения на убийство и от того, ждёт он за убийство виселицы или же награды, похвал.

А всё-таки помни моё: нет беднее беды, чем печаль...

Не Сенька дал мне понятие о смерти. Я и до Сеньки знал и в известной мере чувствовал её. Однако это благодаря ему почувствовал я её в первый раз в жизни по-настоящему, почувствовал её вещественность, то, что она наконец коснулась и нас. Я впервые ощутил тогда, что она порой находит на мир истинно как туча на солнце, вдруг обесценивая все наши «дела и вещи», лишая нас интереса к ним, чувства законности и смысла их существования, всё покрывая печалью и скукой.