Цитаты из книги Немає виходу

Это Америка, здесь вооружены и полицейские, и преступники. Здесь, как говорят в Национальной стрелковой ассоциации, только одна вещь остановит плохого парня с пушкой – хороший парень с пушкой.

Легче всего солгать, когда говоришь правду.

Иногда Господь направляет людей точно туда, где они нужнее всего. Даже когда они об этом не знают.

«Нормально» – это худшее слово в английском языке. Вырванное из контекста, оно не означает ни-че-го.

Легче всего солгать, когда говоришь правду.

Гипотермия – это тихий способ ухода, вспомнилось Дарби прочитанное где-то. Видимо, дискомфорт от холода проходит быстро, сменяясь теплым ступором. Ты будто не умираешь, а впадаешь в тупой сон, не обращая внимания на ужасный урон, нанесенный морозом твоим конечностям. Хрустят пальцы, темные волдыри изъязвленной плоти отмирают и должны быть отрезаны ножом – но в своем мозгу ты далеко, укутанный уютным одеялом.

- Оправдания - это яд, - повторил Эд. - Делать правильные вещи трудно. Отговорить себя от этого легко. В этом есть какой-то смысл?

Здесь, как говорят в Национальной стрелковой ассоциации, только одна вещь остановит плохого парня с пушкой – хороший парень с пушкой.

Он желал бы запечатлеть этот момент, сделать снимок этой душераздирающей красоты и сохранить его навсегда. Как и в любом настоящем произведении искусства, вы никогда не поймете сразу, какие чувства оно у вас вызывает, пока не разберетесь в них позже.

Спасение в обыденности. Если есть силы в ней удержаться.

Снегопад закончился; небо открылось в первозданной пустоте. Облака редели, обнажая бледный полумесяц и точки-уколы звезд, и мир от этого изменился, нарисованный заново в ледяном лунном свете.

…вспомнил фразу своего старого командира в ситуациях, когда морские пехотинцы неправильно перестраивались с риском подвергнуться вражескому огню: «Хорош любить гусей!» Вместо «любить» он произносил другое слово.

Ее здесь вообще не было. Вот реально. Она была где-то в другом месте, а этот мир пропадал, становился неясным и нечетким, словно нарисованным тусклыми масляными красками.

А когда ваш маленький семейный бизнес накрылся медным тазом – ну, это ваши проблемы, вы должны помогать себе сами, своими собственными руками. Это так по-американски.

Остроумный и дружелюбный, обаятельный сангвиник. С такими она обычно ходила на свидания один раз, но никогда дважды – нечто было в нем такое, что не внушало доверия. Она ему палец в рот не положила бы.

Не бойся профессионалов, Дарби. Профессионалы знают, что они делают, и делают это чисто. Бойся любителей.

…а боль пришла мгновение спустя. Оглушительная, сокрушительная. Одновременно тупая, как удар кувалдой, и острая, как укол раскаленной иглой. Эта боль вышибла ее сознание прочь из тела, из этого мира. В одно черное мгновение ее не было нигде, а в другое она вернулась в детство, в свой маленький домик в Прово, и ей снова было шесть лет, и она мчалась вверх по скрипучей лестнице, врывалась в кровать к матери под теплые одеяла, укрываясь от кошмара в ведьмин час.

…не совсем понимала, что он подразумевал под этим. Потом осознание медленно пришло к ней, словно огромное чудовище, всплывающее из океанских глубин, принимающее отчетливую форму.

История не повторяется дословно, но, черт возьми, она точно похожа.