Цитаты из книги Три Дюма. Том 35

«А по какому праву господин Дюма-сын рядится в тогу моралиста? Живет ли он сам в согласии с той моралью, которую проповедует? Имеет ли он право на то доверие, которым пользуется законодатель, порицатель и судья?».

«Большинство людей одержимо какой-нибудь одной навязчивой идеей; врач обычно усматривает в любой болезни именно ту, которую открыл он сам».

«Ибо если у человека обеспечен хлеб насущный, если желудок может спать спокойно, то его сосед – несчастное сердце переживает жестокий кризис».

«Вы переживаете сейчас ту фазу жизни, когда человек уже чаще оглядывается назад, не решаясь смотреть вперед».

«Самое трудное для моралиста – жить согласно своей морали».

«Поскольку жизнь приносит одни огорчения, с этим надо свыкнуться смотреть на происходящие события таким же равнодушным взглядом, каким быки, пасущиеся на лугу, смотрят на проезжающие по дороги экипажи». Уподобьтесь Минерве – богине с бычьими глазами. Этот эпитет для многих непостижимый, по-видимому имеет целью выразить бесстрастность наивысшей мудрости, которая несомненно, есть не что иное, как предельное безразличие».

Жорж Санд: «Устав мучить других и самое себя, я сказала себе в одно прекрасное утро: «Все это мне безразлично. Вселенная велика и прекрасна. То, что мы считаем значительным, столь быстротечно, что не стоит труда над этим задумываться. Настоящих вещей в жизни только две или три; и как раз этими-то вещами, такими явными и простыми, я до сих пор пренебрегала».

«В драме, когда какой-нибудь персонаж уже полностью использован, когда его роль исчерпана, закончена от него ловко избавляются – его уничтожают».

«Из каждого своего путешествия он (Дюма-отец) привозил огромный ворох «Впечатлений», которые без труда заполняли от четырех до шести томов. Приключения развлекали и обогащали его. Двойная выгода. Сочинители эпиграмм высмеивали путешественника. Дюма (отец) скитается по свету, Чтоб путевые впечатленья Весьма подробно описать. Народ – в восторге! И за это Хотел бы он без промедленья Подальше автора послать».

Дюма-отец: «Для царства каждого бог начертал границы; Там высится гора, а здесь река струится; Но был всевышний к вам исполнен доброты: Степь он бескрайную вам дал, где в изобилье И трав и воздуха. Вы царство получили. Достойное и вас и вашей красоты».

«Воинствующие моралисты, раздражающие своим самодовольством, уверенностью в своей непогрешимости и присвоенным себе правом руководить совестью».

Дюма-отец: «На родственников этих глядя, Мы видим разницу одну: Захватывал столицы дядя (Наполеон Первый), Племянник (Наполеон Третий) захватил казну».

«Чудеса не могут длиться вечно – тогда бы они перестали быть чудесами. Самым преданным сотрудникам (журнала «Мушкетер») надоело дружеское «тыканье» вместо жалования. Они исчезли один за другим. Подписчики – тоже. Их потчевали одним только Дюма-отцом. При всей их любви к нему они не желали довольствоваться его стряпней в качестве единственной духовной пищи».

«Поистине приходиться выбирать что-нибудь одно. Нельзя жить сразу в двух мирах – действительном и воображаемом. Кто хочет и того и другого терпит фиаско».

Дюма-сын: «Зима – не только снег, не только мрак и стужа, Зима – когда в душе свет радости погас, И в сердце песен нет, и мысль бесцельно кружит, Зима – когда со мной не будет вас».

«Уже в течении многих столетий страждущее человечество утешает себя мифами о торжестве справедливости. Из мифических персонажей наибольшей популярностью пользуется Волшебник и Вершитель правосудия. Униженные и оскорбленные с надеждой, не ослабевающей от разочарований, уповают на бога или героя, который исправит все ошибки, покарает злодеев и вознаградит, наконец, праведников».

Поль Валери: «Глупцы и чудаки более человечны, чем нормальные люди».

Фредерик Сулье: «Париж – это бочка Данаид: вы кидаете туда иллюзии юности, замыслы зрелых лет, раскаяние старости – он пожирает все и ничего не дает взамен».

«Комедия удовольствий в жизни, увы, часто оборачивается трагедией».

«Кто в пору доверчивой юности не пытался установить такие отношения, но – увы! – они распадались при первой же трудности или первом же соперничестве – по вине Ореста ли, Пилада ли, не все ли равно?».