Цитаты из книги Варяг

Грубые, невоздержанные в словах и поступках, постоянно ссорящиеся между собой викинги «обитают» только в голливудских фильмах. В реальной жизни такие туповатые ублюдки перерезали бы друг друга на третьей неделе плавания… На радость прочим морским народам.

Волков не убивал, но волки – звери умные, с человеком связываться не станут. И медведь. Рёрех обещал: как снег выпадет – пойдут мишку брать. Мишка, сказал варяг, зверь полезный. Жир, шкура, мясо, все в дело идет от мишки-то.

А как работают местные хирурги, он уже видел. Строго по анекдоту. Доктор: «Ампутация левой ноги!» Фельдшер топориком – тюк! Доктор: «Ампутация правой руки!» Тюк! Доктор: «Ампутация левой руки!» Тюк! «Я сказал – левой!» Тюк! «Я сказал – руки!» Тюк!

– Спать не хочешь? – спросил он вполголоса. – Немножко. – Пошли. Я тебе на ночь сказку расскажу. – Какую? – Стра-ашную! – Серега округлил глаза. – Про Дракулу! – Ох! – Черные глаза блеснули. Слада ужасно любила страшные истории, которых у Сереги был немереный запас. И в здешнем мире, где не было ни книгопечатания, ни видео, у Духарева был эксклюзив на самые фантастические истории.

Мы, варяги, сыновья моря. Потому на море мы никогда друг против друга не встаем. А на твердой земле, бывает, под разными знаменами ходим. Бывает, вожди наши меж собой бьются. Это ведь жизнь. В жизни и брат брата погубить может. Ты вот – христианин, я – первым Перуна почитаю. Схлестнутся наши боги, начнут спорить, кто выше, так и мы с тобой железом играть начнем.

Неверие и неведение – тоже защита.

Одинокий всадник внушает романтикам больших дорог разные нехорошие мысли.

Однако все хорошее, равно как и плохое, рано или поздно заканчивается. В первую очередь это относится к праздникам.

Серега попытался осмыслить происшедшее. Происшедшее не осмысливалось.

А кто найдёт папоротников цвет, тому все тайное откроется: клады, схоронки, дива лесные. А сам он невидим станет для людей и духов и даже самой Морены-Смерти… — Мыш закатил глаза и всей своей веснушчатой мордашкой изобразил ужас и восхищение. — А цветёт он, папоротник то есть, единожды в тыщу лет и токо одну ночь. Такую, как седнишняя.

В лошадях Серега разбирался достаточно, чтобы уверенно отличить жеребца от кобылы.

Медведь на мгновение потерял его из виду, и этого мгновения хватило, чтобы Серега успел вынуть из чехла нож. А зверь уже снова шёл на него, прорываясь сквозь мягкий белый снег, обильно пачкая его кровью, но не проявляя ровно никаких признаков слабости. Духарев отступал, сжимая в руке нож, но сама мысль о том, что эдакую махину можно остановить двадцатисантиметровым ножиком, казалась столь же забавной, как попытка детской лопаткой остановить самосвал.

Серега еле успел увернуться — едва палкой по голове не схлопотал. — Взбесилась, ведьма старая? — поинтересовался он. — Хорошо ты, Шорка, гостей привечаешь! — захохотал варяг. — От таких гостей мясо слезет с костей! — сварливо проскрипела старуха описывая клюкой замысловатые кривые.

Хоть глечиком кличь, только в печь не тычь.

(Глечик - глиняный горшок.)

... только кто мошной вместо клинка воюет, у того когда-нибудь мошну и отберут.

Да варяг - он и есть варяг. Он всех богов чтит, каких важными считает. Хоть Христа, хоть нурманского Одина.

Проблемы эти религиозные... Христиане, иудеи, язычники... Какая разница - какой веры человек? Лишь бы человеком был настоящим.

И если я и уступлю кому, то не какому-нибудь засаленному хмырю с натыренными баксами, а тому, кто по-настоящему круче.