Цитаты из книги Our Dark Duet

Ритуал – лишь пафосное наименование привычки. То, что легче сделать, чем не сделать. А привычки примитивны, особенно плохие, например впускать людей в дом.

– Ты во всех пушкой тычешь или только в меня? – Во всех, но тебя я оставила в живых. – Я польщен.

«Возможно» – это лишь способ сказать: «Я не знаю».

Назвать его пожирателем душ было все равно что назвать солнце ярким. В принципе, верно, но это лишь частица истины.

Если все твое имущество помещается в спортивную сумку, начинаешь ценить то, что имеешь.

То было странное состояние, где-то между знанием и неведением. В таком состоянии явления могут существовать в недрах твоего разума, не отягощая при этом твоего сердца.

Оказалось, что пребывание в одиночестве теряет часть своего очарования, когда у тебя нет выбора.

Забавно – даже у монстров хрупкие сердца.

У всякого действия есть своя цена.

Но планы - это одно, а реальность - совсем другое. Планы - ясные и чёткие детища бумаги и скоросшивателя, а реальность абсолютно всегда была хаосом.

... жизнь редко считается с нашими планами.

Любая слабость - это место, куда вонзят нож.

Дорога наверх вымощена трупами.

Люди — они сложные. Их характеризовали не только их деяния, но и то, что они сделали бы в различных обстоятельствах: они совершали тот ли иной выбор и сожалели о том, что желали бы изменить.

She is not she is not she is not herself she has no body and she is falling without falling down darkness rushes past her through her -- because she is not her and her first thought is how good it feels to be not her to be no one to be nothing at all.

– Да, это больно, – подтвердила она. – Тогда сделай так, чтобы боль того стоила. Август позволил себе прижаться лбом к ее лбу. – Как? – Не давать уйти, – шепнула Кейт. – Держаться – за гнев, за надежду, за что угодно, лишь бы хоть что-то заставляло тебя продолжать сражаться. «Это ты», – подумал Август.

Книги не могут причинить вам боль, если они вам безразличны.
Так они и просачиваются – через трещины, которые создает в нас неравнодушие.

Ну а люди по-прежнему были разделены – гневом, потерями, страхом и надеждой. Конечно, они добились определенных успехов, но Август начал понимать, что всегда будут трещины на поверхности, тени на свету, сотня оттенков серого между черным и белым.

Однажды, когда шел первый месяц его жизни, Август уронил пустую стеклянную банку.
Она выскользнула из пальцев и разбилась, разлетелась на сотни осколков. Одни оказались размером с ладонь, а другие – как пылинки, такие, что и не увидишь, пока они не сверкнут в лучах солнца. Потребовалось досадно много времени, чтобы убрать осколки, но, когда Август решил, что справился с задачей, он время от времени замечал яркий отблеск – часы, дни, недели спустя.
Монстры Истины были как эта банка.

Они долго молчали, и в кои-то веки паузу нарушили Соро:
– Я видел их души, – вымолвил сунаи. – Эти люди запятнаны красным. И как же мы должны их судить?
Август покосился на Соро.
– Может, мы и не должны.