Цитаты из книги Кофейные истории

— Это приворот, Виржиния, — вздохнул Эллис и тяжело опустился на кровать рядом со мной. — А ведь я этого паршивца рекомендовал, ручался за него… Виржиния, прошу, дайте ему еще один шанс. Я сейчас поговорю с Лайзо… по-мужски, скажем так. Или как опекун с воспитанником. Обещаю, что больше он неприятностей не принесет. Колебалась я всего минуту. Первым порывом было, конечно, вышвырнуть Лайзо из моего дома или вовсе засадить в тюрьму. Но тогда бы я, во-первых, признала, что и впрямь думала о нем, что само по себе постыдно… и не было правдой, что уж говорить. Отдельные эпизоды не в счет — было время, я и об Эллисе думала днями напролет, как и о всякой яркой личности, а потом успокоилась и стала относиться к нему спокойней. А во-вторых… Не могла же я согласиться с тем, что верю в привороты, колдовство и прочее мракобесие? Нет, нет и нет. — Эллис, не стоит так переживать, — улыбнулась я так сладко, как могла. — Мистер Маноле, разумеется, заслуживает наказания. За дремучую суеверность, свойственную только самой что ни есть черни. Идите к нему в гараж, а я присоединюсь к вам позже. ... Мне было чем занять время до визита в гараж. Во-первых, я отнесла мешочек и платок на кухню, а там лично бросила их в огонь. Тряпки сгорели почти мгновенно, без дыма, но когда они исчезли, у меня и впрямь как камень с плеч свалился. Не то чтобы я верила во всякие глупости, но все же мне стало спокойней. Да и береженого, как любила говорить Магда, и небеса берегут… Потом я выпила чашку восхитительного черного кофе без сахара — медленно, не торопясь, смакуя каждый глоток. И только вернув себе полное самообладание, я расправила юбки и спустилась в гараж. Эллис сидел на капоте машины, подогнув под себя одну ногу. Лайзо разглядывал свое лицо в тусклом металлическом зеркале, то и дело прикладывая серебряную монету к припухлости под глазом, постепенно наливающейся цветом. — Мистер Маноле, — окликнула я негромко, и Лайзо вздрогнул. — Обернитесь, не бойтесь. Я не стану ругаться. Но внимательно выслушайте то, что я скажу. Он, помедлив, все-таки повернулся ко мне, покаянно опустив голову. Эллис выразительно подул на костяшки пальцев и подмигнул мне. — В мире есть вещи, мистер Маноле, материальные и прочные. Например, как эта монета у вас в руках. Целый хайрейн — при должной экономии на него можно прожить месяц. Многие почитают деньги единственным благом, к которому стоит стремиться. Но есть вещи, мистер Маноле, куда более хрупкие и ценные, — мягко улыбнулась я. — Например, доверие. Так как вам, по-видимому, ближе все-таки деньги, то на первый раз я удержу с вас только их. Жалованье в этом месяце вам заплатят меньше, чем обычно — только и всего. Но в следующий раз, мистер Маноле, моего доверия, которое вы взяли в кредит у Эллиса, может и не хватить. Советую хорошенько подумать над этим… и решить, что же вы цените на самом деле.

Больше меня волновало другое. Отношение к Лайзо Маноле. Когда он оставался рядом или хотя бы в доме, то я относилась к нему как к мебели или, например, к своей трости — вещь незаменимая, но в то же время незаметная. Но стоило Лайзо сменить Эллиса на посту, как мысли мои начинали неуклонно возвращаться к зеленым глазам, белозубой улыбке и прочим романтическим глупостям. Я злилась на себя, вчитывалась в письма и отчеты до рези в глазах, находила тысячу срочных дел, но все тщетно. Это изрядно напоминало какое-то наваждение. Разумеется, Лайзо был ни в чем не виноват, но из-за волнений и переживаний я держалась с ним едва ли не жестче, чем раньше — говорила резким и высокомерным тоном, вечно выискивала недостатки и поводы для мелочных придирок. Он терпеливо сносил все мои капризы, но все чаще я ловила на себе тревожные взгляды.

— Ценные наблюдения, леди Виржиния, — с неуловимым оттенком иронии заметил Эллис. — Вы обладаете редкой способностью к месту сообщать общеизвестные факты. Разумеется, никто не будет прятать пачку между листами книги, но ведь можно же и вырезать выемку для нее! Впрочем, это все пустые измышления. Мистер Калле, так передавал ли вам что-либо ваш друг незадолго до смерти? — повернулся он художнику — и спиною ко мне, фактически исключая из разговора. Кофе отчего-то стал отдавать солью. Я медленно выдохнула и растянула губы в той бездумно-загадочной улыбке, от которой на щеках появляются умильные ямочки, а взгляд становится пустым, будто у куклы. Паршивенькая гримаса, зато ее можно держать часами без всякого напряжения. ... Изнеможенное бесконечным днем солнце медленно склонялось к горизонту. Лучи его приобретали все более насыщенный ржавый оттенок и ползли вверх по стене; в медово-прозрачном свете парили легкие пылинки. Мне казалось, что при каждом вдохе они царапали горло, но это, конечно, была всего лишь иллюзия. Как и равенство людей, сидящих за этим столом. Детектив Управления спокойствия, свободный художник, бывший аферист — и дурочка графиня, возомнившая себя сыщицей. Поделом тебе, Гинни. ... — Идите, идите, — махнул рукой Эллис, так и не посмотрев на меня. — И пришлите, пожалуйста, несколько листов бумаги и карандаш, мне нужно сделать кое-какие пометки. ... Держа спину ровно, как учили монахини в пансионе, я пересекла помещение. В галерее между залом и кухней остановилась. Здесь было сумрачно и тихо. ...Я прислонилась к стене и медленно выдохнула сквозь зубы, чувствуя спиной все изъяны дерева — каждую трещинку, каждый скол. Эллис не сказал ничего особенного. Он вел себя, как обычно. Отчего же чувствую себя так глупо? Слишком увлеклась, пожалуй, поверила в свою ценность, открыла душу… и позволила сесть себе на шею. И кому — безродному выскочке из Управления, возомнившему о себе невесть что? Ученые мужи пишут, что наш век сломал сословные предрассудки. Возможно, так и есть. Деньги нынче стали важнее титула, скандальную известность ценят выше скромности и благопристойности, а практичность и умение сколотить состояние любой ценой, невзирая на средства, уважают больше меценатства. Может, Эллис считает меня благородной бездельницей, великосветской пустышкой, и потому позволяет себе такие выходки? Право, не знаю. Да, возможно, мой ум не так изворотлив, как у него; я не так смела, не умею обращаться с оружием, за исключением шляпной шпильки и старинного револьвера. Но и Эллис вряд ли справится с управлением кофейней, с нерадивыми арендаторами, с фабриками, с объединенными землями графств Эверсан и Валтер, в конце концов! А ведь мне приходится помнить еще и о светских обязанностях — о непременных званых обедах и ужинах, о появлении на балах и прочих публичных мероприятиях «в сезон», о ежегодном посещении «Старого гнезда» особами королевских кровей, о налаживании свежих и поддерживании давних связей среди знати. На плечах моих лежит ответственность за судьбы Мадлен и мисс Тайлер, Магды и миссис Хат, Георга — в меньшей степени, нужно признать — и многих, многих слуг в обоих городских особняках и загородном поместье. И все это — лишь часть моих обязанностей, наложенных происхождением и положением в обществе. Пусть я не великолепная леди Милдред, чья слава гремела по всей Аксонской Империи и за ее пределами, но и меня уважают среди аристократов — так же, как Эллиса уважают среди тех, кто связан с Управлением Спокойствия. Можно сказать, что у нас обоих — особое положение. Только для меня оно — как корсет, заставляющий все время держать спину прямо и стараться быть лучше и сильнее, чем я есть. Звание леди обязывает. А Эллис… Эллис свою исключительность использует как некое орудие, позволяющее подняться над правилами и плевать на головы тем, кому бы он в ином случае кланялся до земли. Получается, что гений его… развращает? — Леди Виржиния, простите великодушно, но вы уже с полчаса стоите тут, камень камнем. Не случилось ли чего? Если вам дурно стало или еще что приключилось, вы скажите — чем смогу, тем и помогу. Я подняла глаза. Против света мало что можно было увидеть, но то, что Лайзо искренне обеспокоен, чувствовалось и по голосу. ... — Очень любезно с вашей стороны проявить заботу, мистер Маноле, но не беспокойтесь, — губы у меня вновь растянулись в той же пустой улыбке. — Я всего лишь задумалась о том, что же отличает людей благородных от низких. — И к каким же выводам вы пришли, леди Виржиния? — кажется, Лайзо улыбнулся, но мой ответ заставил его помрачнеть: — К такому, что рождение в определенной среде и надлежащее воспитание во многом определяют наше поведение в дальнейшей жизни. Не зря люди разделяются на аристократов и чернь; и порою пропасть между леди и выходцем из трущоб — не только в титуле. — А эту пропасть… — Лайзо запнулся. — Ее можно преодолеть как-нибудь? — Чаще всего она непреодолима. ... Этот диалог словно отрезвил меня и вернул ясность рассудка. Обижаться на Эллиса или ставить расследованию палки в колеса было бы неразумно и недостойно леди. Но и помогать детективу, как ни в чем не бывало — тоже. Поэтому я, как и сказала Лайзо, вернулась в особняк на Спэрроу-плейс и посвятила остаток вечера личным делам, выбросив из головы всех художников, актеров, убийства и самоубийства.

— По моему твердому убеждению, мистер Маноле принесет нам множество проблем, — осуждающе покачал головою управляющий. — На первый взгляд, это юноша учтивый, почтительный и разумный. Однако поверьте опытному старику, леди Виржиния: человек, у которого в глазах столько страстей, будет плохим слугой. В лучшем случае такой человек станет притязать на равенство с вами, леди. А если вы ему в этом праве откажете, он попытается взять его силой, не стесняясь в средствах. Если же и это у него не выйдет… Что ж, тогда он станет злейшим вашим врагом, — старик тяжело вздохнул. — На таких людей лучше смотреть издалека, потому что они никогда не наскучивают нам, но рядом с нами становятся сущим наказанием.

В медный кофейник с кипящей водой следует засыпать кофе и вновь медленно довести до кипения, пока пена не начнет подниматься воздушными облачками. Закипевший напиток снять с огня и добавить чёрный перец на кончике чайной ложки, а затем - опять вернуть на огонь и снова довести до поднятия пены, повторив сие три раза. И только после этого добавить щепотку соли и немного сливочного масла. Когда гуща осядет, можно разливать по чашкам. Этот напиток имеет вкус необыкновенный, ни на что не похожий. Будьте смелее - оцените его по достоинству! И маленькая перчинка может добавить Вашей жизни остроты!

Из расчета на чашку приготовьте смесь: одна чайная ложка с горкой кофе и пять молотых стручков кардамона. Залейте стаканом холодной воды и варите на маленьком огне, не доводя до кипения: как только начинает подниматься пена, снимите турку на полминуты с огня. После того как кофе почти закипит в третий раз, добавьте натертого имбиря по вкусу. В это же время на дно чашки выложите немного меда – подсластить напиток, вместо сахара. Когда кофе «почти закипит» в шестой раз, снимите пену столовой ложкой, перелейте кофе в чашку. Затем размешайте так, чтобы мед полностью растворился, и выкладывайте сверху кофейную пену как украшение.

Правда, готовить такой кофе людям одиноким не рекомендуется… Не зря этот рецепт называют «приворотное зелье».

В медный кофейник с кипящей водой следует засыпать кофе и вновь медленно довести до кипения, пока пена не начнет подниматься воздушными облачками.

Закипевший напиток снять с огня и добавить черный перец на кончике чайной ложки, а затем опять вернуть на огонь и снова довести до поднятия пены, повторив сие три раза.

И только после этого добавить щепотку соли и немного сливочного масла. Когда гуща осядет, можно разливать по чашкам.

Этот напиток имеет вкус необыкновенный, ни на что не похожий. Будьте смелее – оцените его по достоинству! И маленькая перчинка может добавить вашей жизни остроты!

Сварите в турке простой черный кофе, некрепкий и с сахаром. Подготовьте ваниль, сахарную пудру самого тонкого помола, ароматный горький шоколад и взбитые сливки.

Кофе разлейте по чашкам из прозрачного тонкого стекла, на худой конец – из черного фарфора. Добавьте тертого шоколада на кончике ножа и ванили – по вкусу.

Оставшуюся ваниль смешайте с сахарной пудрой. Затем ложкой зачерпните взбитых сливок и украсьте им кофе.

Напоследок щедро присыпьте сливки ванильным сахаром и шоколадной стружкой.

Один глоток – и вы почувствуете себя настоящей леди, изысканной и нежной.