Цитаты из книги Морфий

Я не могу ничего написать из туземной жизни, ни революционного, ни контрреволюционного. Я не знаю их быта.

Через несколько часов погаснут звезды, и над нами вспыхнет огненный шар. И опять, как жуки на булавках, будем подыхать…

Обливаясь потом, в духоте, я сидел в первом ряду и слушал, как докладчик рвал на Пушкине белые штаны.

Любовь была пламенная, иссушающая беднягино сердце.

Сердце начинает стучать так, что я чувствую его в руках, в висках… а потом оно проваливается в бездну

"И тут произошла интересная вещь: все прежние темные места сделались совершенно понятными, словно налились светом, и здесь, при свете лампы, ночью, в глуши, я понял, что значит настоящее знание."

В памяти стерлась зеленая лампа с шипящим керосином, одиночество, сугробы… Неблагодарный! Я забыл свой боевой пост, где я один без всякой поддержки боролся с болезнями, своими силами, подобно герою Фенимора Купера выбираясь из самых диковинных положений.

Кокаин- сквернейший и коварнейший яд.

Решили твердо, что с 1 января я возьму отпуск на один месяц по болезни и к профессору в Москву. Опять я дам подписку, и месяц я буду страдать у него в лечебнице нечеловеческой мукой. Прощай, Левково. Анна, до свидания.

1918 год Январь. Я не поехал. Не могу расстаться с моим кристаллическим растворимым божком. Во время лечения я погибну. И все чаще и чаще мне приходит мысль, что лечиться мне не нужно.

Обливаясь потом, в духоте, я сидел в первом ряду и слушал, как докладчик рвал на Пушкине в клочья белые штаны.

Подошёл. Просверлил глазами, вынул душу, положил на ладонь и внимательно осмотрел. Просверлил глазами, вынул душу, положил на ладонь и внимательно осмотрел. Но душа – кристалл! Вложил обратно. Улыбнулся благосклонно.

С креста снятый, сидит в самом центре писатель и из хаоса лепит подотдел. Тео. Изо. Сизые актерские лица лезут на него. И денег требуют.

– В самом деле. Что мы будем делать? Слезкин усмехнулся одной правой щекой. Подумал. Вспыхнуло вдохновение. – Подотдел искусств откроем! – Это... что такое? – Что? – Да вот... подудел? – Ах нет. Под от дел! – Под? – Угу! – Почему под? – А это... Видишь ли, – он шевельнулся, – есть отнаробраз или обнаробраз. От. Понимаешь? А у него подотдел. Под. Понимаешь?! – Наро браз. Дико браз. Барбюс. Барбос. Взметнулась хозяйка. – Ради Бога, не говорите с ним! Опять бредить начнет...

– Доктор! Я требую... немедленно отправить меня в Париж! Не желаю больше оставаться в России... Если не отправите, извольте дать, мне мой бра... браунинг! Ла-рочк-а-а! Достаньте!.. – Хорошо, Хорошо, Достанем. Не волнуйтесь!..

Натурально, не доедешь, ежели не знаешь, куда едешь!

Да почему, в конце концов, каждому своему действию я должен придумывать предлог?

Все вьюги да вьюги... Заносит меня! Целыми вечерами я один, один. Зажигаю лампу и сижу. Днем-то я еще вижу людей. Но работаю механически. С работой я свыкся. Она не так страшна, как я думал раньше.