Цитаты из книги Mary Stuart

Плох тот дипломат, который не способен в трудную минуту соврать, не краснея.

Ибо нет вражды страшнее, чем та, когда сходное борется со сходным, движимое одинаковыми стремлениями и с одинаковой силою.

Первым впечатлениям присуща особая власть, неизгладимо запечатлеваются они в душе.

Бывает, что за день человек выучится тому, чему его не научили месяцы и годы; именно такой суровый урок преподан Марии Стюарт на всю жизнь;

Нет вражды страшнее, чем так,когда сходное борется со сходным, движимое одинаковыми стремлениями с одинаковой силой.

И всегда эти вестники господни - самые неуживчивые люди на свете, уши их отверсты для божественного глагола поэтому они глухи к голосу человечности.

Кого боги замыслили погубить, у того они отнимают разум.

Никогда события и случайности внешней жизни не придают человеческой судьбе ее окончательного смысла и формы. Только врожденные, только изначальные законы формируют жизнь - или разрушают ее.

Но скоро он узнает, что ненависть, умеющая молчать, во сто крат опаснее, чем самые неистовые речи, и что тот, кто смертельно оскорбил эту неукротимую женщину, сам себе обречет смерти.

Бывает, что за день человек выучиться тому, чему его не научили месяцы и годы.

У морали и у политики свои различные пути. Событие оценивается по-разному, смотря по тому, судим мы о нем с точки зрения человечности или с точки зрения политических преимуществ.Ибо критерием в политике – увы! – служит не право, а успех. В политике неправы только побежденные, неумолимой поступью шагает история через их трупы.

По ее мнению, страна прилежит властителю, а не властитель стране; все эти годы Мария Стюарт была лишь королевой Шотландской, и никогда не была она королевой шотландского народа.

Произвольно, то взад, то вперед, катится шар Фортуны: всего лишь шаг отделяет престол от эшафота, и опять-таки только шаг отделяет Тауэр, это преддверие смерти, от Вестминстера.

Истинная властительница может многое простить и стерпеть, но только не сомнение в своём праве на власть.

Лишь когда в человеке взыграют его душевные силы, он истинно жив для себя и для других, только когда душа его раскалена и пылает, становится она зримым образом.

В политике неторопливое упорство всегда берет верх над неукротимой силой, тщательно разработанный план торжествует над импульсивным порывом, реализм - над романтикой.

Равнодушная к заветным желаниям отдельной личности, сильнейшая воля истории часто втравливает людей и стоящие за ними силы в свою смертоносную игру.

"Ибо смысл и назначение всякой последующей любви в том, что она питается и усиливается своими предшественницами. Все то, что человек лишь предугадывал в любви, становится действительностью в настоящей страсти."

Человек, который закабалился политике, больше себе не принадлежит и подчиняется иным законам, нежели священные законы сердца.

А между тем нет для женщины большего унижения, нежели сознание, что она чересчур поспешно отдалась человеку, не достойному ее люби; никогда настоящая женщина не простит этой вины ни себе, ни виновному.