Цитаты из книги Great Expectations

– Лучше было оставить ей живое сердце, – сказал я, не удержавшись, – пусть бы даже оно истекло кровью или разбилось.

...Это была дальняя родственница – старая дева, страдавшая несварением желудка, которая выдавала свою чопорность за благочестие, а свою больную печень – за любовь к ближнему.

Как это печально и странно, что этот вечер, когда передо мной только что открылось такое блестящее будущее, - самый тоскливый вечер в моей жизни.

Потому что теперь самый запах дрока и клевера нашептывал мне, что настанет день, когда памяти моей будет отрадно, если в мире живых кто-то, бредущий полями по солнцу, тоже смягчится душою, думая обо мне.

Ты смотришь в зубы дареному коню, да еще через лупу.

Если есть дурная черта в характере, тут уж ничего не поделаешь.

Я заплутался в дебрях моего грядущего благополучия и сбился с тропинок, по которым мы ходили рука об руку.

Как мог я, жалкий, одураченный деревенский парнишка, избежать той удивительной непоследовательности, от которой не свободны и лучшие и умнейшие из мужчин?

Кому же не приятно доставлять другим удовольствие.

Тут в беседу вступил мистер Уопсл; будучи хорошо осведомлен в вопросах родства, поскольку ему по долгу службы полагалось помнить всех родственников, с коими не разрешается вступать в брак, он подробно разъяснил, какие узы связывают меня с Джо.

Сказать по правде, не в обычае у меня пить за чей-нибудь счет, кроме как за свой собственный.

То, что предосудительно в свинье, тем более предосудительно в мальчике.

Бесконечно тяжело стыдиться родного дома.

Чистоплотность, говорят, сродни благочестию, и есть люди достигающие того же своей набожностью.

С чего бы мне было это взять, как не с того, что на ее шитье, блеснув, упала слезина! Я молчал, вспоминая, как она маялась до тех пор, пока двоюродная бабушка мистера Уопса не поборола в себе досадную привычку жить, от которой многим следовало бы избавиться пораньше.

В комнате сидели три леди и один джентльмен. Я не простоял у окна и пяти минут, как у меня сложилось впечатление, что все они - подхалимы и жулики, но что каждый из них делает вид, будто не знает, что остальные - подхалимы и жулики, потому что, признав это, каждый тем самым должен был и себя причислить к подхалимам и жуликам.

- Она умерла, Джо? - Ну, что ты, дружок, - произнес Джо с укором, очевидно решив подготовить меня постепенно, - это уж ты через край хватил: только что вот... ее нет... - Нет в живых, Джо? - Вот так-то будет вернее, - сказал Джо. - Нет ее в живых.

Ранок був імлистий і дуже вологий. Ще вдягаючись, я бачив, що віконце зокола все було в патьоках, так наче якесь чортеня проплакало там цілу ніч, уткнувшись у скло, як у хустинку.