Цитаты из книги Mängu lõpp

Осень - это значит надевать и снимать свитера, закрываться, отдаляться.

«Он с шумом выдохнул, чтобы очистить лёгкие, чтобы отогнать видения, налипшие на его веки. Каждый раз, закрывая глаза, он снова видел их перед собой, но в то же время наслаждался тем, что сейчас он не спит…»

Осень — это значит надевать и снимать свитера, закрываться, отдаляться.

Холод всегда все усложняет, летом чувствуешь себя в тесном контакте с миром, ощущаешь кожей его кожу

..., осень - это значит надевать и снимать свитера, закрываться, отдаляться.

Прошу никого не винить.

Холод всегда все усложняет

А это люди обстоятельные, с настроем на удовольствие, они предпочтут плохое хорошему, лишь бы знакомо и привычно.

Рассказ на фоне воды Совершенно естественно, что ты назвал Лусио, что ты вспомнил о нем в ностальгический час, когда поддаешься разъедающему действию этих отсутствий, которые мы зовем воспоминаниями, и надо залатать словами и образами столько ненасытных пустот.

Не следует особенно доверять проспектам, ведь так же и с лекарствами, человек читает и думает, что исцелится от всех болезней, а глядь, он уже лежит между четырех свечей.

Холод всегда всё усложняет, летом чувствуешь себя в тесном контакте с миром, ощущаешь кожей его кожу, но сейчас в половине седьмого вечера его жена ждёт в магазине, чтобы выбрать свадебный подарок, уже поздно, и он вдруг понимает, что на улице прохладно, надо надеть синий свитер, что угодно, что подходило бы к серому костюму, осень — это значит надевать и снимать свитера, закрываться, отдаляться.

Я всегда считал Вас человеком цельным и верным, кто в силу своих высоких качеств предпочел во времена коррупции и продажности укрыться в одинокой усадьбе, среди книг и цветов, которые чище, чем мы.

Застольная беседа

...эта толпа, к которой я – увы! – принадлежал, внушала мне одновременно жалость и отвращение.

Так или иначе было досадно, что я почти вне игры, что смотрю на все со стороны, как энтомолог. Но что поделаешь! Такое происходит со мной везде и всюду и, если на то пошло, я уже отчасти пользуюсь этим, чтобы не связываться ни с чем всерьез.

Время шло, жалобы то затихали, то заглушали женский шепот, и Петроне стало казаться, что это фарс, розыгрыш, нелепая дикая игра. Он вспомнил о бездетных женщинах, тайком возившихся с куклами, россказни о мнимом материнстве, которое много опасней возни с племянниками или с животными. Она кричит сама, ребенка нет, и убаюкивает пустоту и плачет настоящими слезами, ведь ей не надо притворяться — горе с ней, нелепое горе в пустой комнате, в равнодушии рассвета.

...и даже передать невозможно, до чего же чудесно лететь над широкими улицами, то поднимаясь повыше, то снижаясь почти до земли, и просыпаться во сне и будто бы знать, что вот теперь-то ты летишь на самом деле, а до того тебе это только снилось, зато вот теперь ты летишь - летишь; а просыпаясь по-настоящему, я всякий раз словно ударялся, падая наземь, и становилось так тоскливо опять возвращаться на землю и опять - хочешь не хочешь - ходить по ней. Шагом или бегом - все равно тяжело.

...Между ударом и тем моментом, когда его подняли с земли, беспамятство или то, что это было, застилало ему глаза. И в то же время им владело такое чувство, точно эта пропасть, это ничто длилось целую вечность. Нет, даже не длилось, а будто в этой пропасти он прошел через что-то или преодолел необъятное пространство. ...

Есть такие, как ты, кто переходит из возраста в возраст, не ощущая этого, и им кажется нормальным перелистывать альбом, где видишь себя в коротких штанишках, в соломенной шляпе или в форме рекрута...