Никогда не читайте Томаса Манна на ходу, в метро, в автобусах и на остановках, окружённые толпой случайных людей, громоздкими зданиями и постоянным шумом. Он, как сама природа, требует тишины и уединения. Его произведения – это разговор, который нельзя вести, перекрикивая суету жизни, иначе можно отвлечься и упустить важную мысль, вскользь брошенное слово, в которых будет больше значения, чем в иных многотомниках.
Манн – один из тех писателей, которые почти никогда не пишут о том, о чём кажется на первый взгляд. Если вы будете смотреть на «Марио и фокусника» только глазами, вы увидите историю курортного городка, в котором случилась странная трагедия. Но если вы отвлечётесь от сюжета, который лежит на поверхности, и прислушаетесь к своим ощущениям, к незаметно прорастающим в вас картинкам и звукам, вы поймёте, что за сюжетной драмой скрывается трагедия целого мира.
Я люблю Манна за то, что он никогда не говорит прямым текстом. Некоторые его работы, по-моему, без специальных знаний и вовсе не расшифруешь. И тем он прекраснее, потому что услышать его можно только если думать, а зачем ещё нам дана литература? Что проку для читателя, если автор сам расставит все точки над «i»? «Марио» по сути своей не имеет ничего общего с отдыхом в небольшом итальянском городе, это образец прекрасно выполненной аллегории.
Эта новелла, на мой взгляд, не похожа на те произведения Манна, что я читал раньше. В основном из-за стиля. Если бы мне дали прочесть «Марио и фокусника» без указания авторства и попросили угадать имя писателя, я бы сказал, что это новелла Сомерсета Моэма: написано безукоризненно хорошо, в идеальной манере классической литературы, но не более. Особенность же стиля Томаса Манна именно в том, что лично для меня он всегда выбивался за пределы этой формальной идеальности, от его описаний в душе что-то меняется, рвётся за рамки обыденных мыслей, ты сам точно объят его вдохновением. После «Марио» впервые со мной такого не произошло.
Возможно, мне, как и многим, кто не видел тех ужасов, которым было свидетелем поколение XX века, намного тяжелее проникнуться кошмаром фашизма. Мы знаем, что он был, мы можем ощутить его мощь через печатное слово, фильмы, рассказы, но мы живём в то время, когда человечество пробудилось, и кошмар остался только страшным воспоминанием, тающим в утреннем свете. Для того же времени, когда новелла писалась, это произведение значительнее во сто крат. Потому что в ней – лицо зарождающегося фанатичного патриотизма, в ней – нездоровые националистические настроения, превращающие любовь к родине в абсурд, в ней – феномен поклонения ущербной власти, которая вызывает неприязнь у самого народа, но вместе с тем обладает такой невероятной силой, что даже самые сильные сгибаются под ударами её хлыста и воли.
Чиполла не зря изображается уродцем, калекой с вредными привычками, которые поддерживают его жизненные силы. Не может быть красоты в том, что, как мясорубка, перемалывает человеческую личность и подчиняет своим желаниям. Всё представление фокусника на душе попросту мерзко. И не столько из-за того, что он делает, сколько из-за отсутствия сопротивления. Никто, ни один человек, как бы он ни пытался, не может ослушаться его хлыста. Единственной надеждой на избавление становится финал, конец, положенный рукой Марио. Почему именно он – обычный официант из кафе? Быть может, из-за того, что в его сердце оказалась любовь гораздо более искренняя и сильная, чем показная любовь к родине, к которой то и дело обращался Чиполла. Быть может, Марио не выдержал надругательства над тем единственным сильным, настоящим чувством, которое сохраняет в нас человека.
96 понравилось
