Die Heimkehr

Первое знакомство с автором (и даже не смотрела "Чтеца"). Впечатления не произвёл, вряд ли продолжу знакомство.

Автор упорно намекает (и названием, и бесконечными отсылками в тексте), что "расследует" путь немецкого (швейцарского) Одиссея на родину. Но, мне показалось, что это стенания о судьбе Телемака. Причем именно стоны, сопли и ковыряния в ранках. Нет, я согласна, что чувства ребёнка в этом мифе не менее важны, чем чувства папаши-странника. И даже оценила, что речь именно о них - оригинально; ведь обычно останавливаются, максимум, на Пенелопе. Но это было скучно. И Телемак меня бесил)) Он такой... гётевский... Телемак Вертерович Дебауэр. На очередном витке его унылого существования, хотелось подтолкнуть шепотком... "кончай"...

Философская подоплёка, что "отъезда с Итаки", что возвращения в родную гавань (с сомнительными подвигами по пути), мне тоже не очень понравилась. Ой, она такая неоднозначная. Осторожная. Осуждаю, но не очень. Поддерживаю, но местами. Наблюдательный взгляд сбоку, не оцениваю, не участвую, понимающе киваю. Зло есть добро, добро есть зло, доброзло напоминает злодобро; в человеческой природе не заложен сознательный выбор между добром и злом, есть только обстоятельства и инстинкты, требующие защищать свою жизнь, а не чужую. Своя рубашка, семья, страна ближе к телу. Никто не мог выбирать. Единицы не в счёт. Я даже в большинстве согласна с теорией и выводами экспериментов (они из учебников по социальной психологии, подтверждены). Но мне не нравится это отстранённое, "учёное" настроение, с которым подаются размышления о тяготах завоевательной войны. Опять же смещение в античность, подмена реальности беломраморными пропорциями классики. Красиво и отвлекает. А ведь на Одиссее клейма ставить негде. Что на древнегреческом, что на современных, под него играющими. Но ореол мифа, легенды , эпохи богов и героев глаза-то застилает. В общем я за то, чтобы оценивать происходящее без антикварной золотой пыли - с позиций современной морали и обстоятельств. А не вот эти вот... оммажи.

А Телемака хочется встряхнуть и предложить кофе. Для бодрости тела и духа.

С темой Одиссея Гомера в разной степени экспериментировали писатели ХХ века. Наиболее известен Джеймс Джойс со своим Улиссом. Эту же тему я разглядел в комбо двух взаимосвязанных произведений аргентинского писателя Хулио Кортассара "Игре в классики" и "62. Модели для сборки". Бернхард Шлинк является ныне живущим современником и предложил свою версию Одиссея. С автором познакомился впервые и слушал в исполнении Виталия Сулимова в рамках игры. Чтец читал выразительно, не утомительно, менял интонации. Слушал и не отрывался.

История здешнего Одиссея Петера Дебауера излагается с самого детства и раскачка повествования происходит в контексте его поездок в Швейцарию из Германии к бабушке и дедушке на попутках, нередко с дальнобойщиками параллельными импортёрами-фарцовщиками. С ними у него отношения даже лучше, чем с матерью, которая к ним и не ездила.

В Детстве он случайно познакомился с одним любовным романом на тему второй мировой войны о странствиях одного солдата, который бежал из советского плена и после долгих странствий вернулся домой, где обнаружил с женой постороннего мужчину, и хотел узнать чем же закончился этот роман. Убил ли тот Одиссей посторонних? Поиск персонажей романа привёл Петера к своей Пенелопе, но странствия продолжились. В общем роман в романе и их диалектическое взаимодействие, два Улисса-Одиссея и не факт, что оба окончательно вернутся в родной дом.

Здешние Одиссеи не тот волевой и сильный Одиссей, больше походят на современный архетип скуфа. Не хватает сигмовской жилки и часто бегут от проблем. Они одиноки и не ищут команду. Они в отличие от оригинального бегут от богов. Но таковы современные Улиссы-Одиссы. Как это преодолеть? Автор умалчивает. Напоминает постмодернистскую печаль без ответа.

Роман немного автобиографичен. Как и автор, главный герой имеет юридическое образование, преподавал в Восточном Берлине накануне крушения Берлинской стены. Автор путал события на восточном фронте, порой приравнивал национал-социалистов с немецкими социалистами, провозглашал через героев победу демократии и упускал в том числе преступления этой демократии. Но этого не так много, но подпортило впечатление. В любом случае у автора что-нибудь бы почитал.

Центральная тема романа – проблема прощения и искупления вины – раскрывается через призму личного опыта главного героя. Шлинк мастерски исследует невозможность объективной оценки собственных поступков и моральных выборов, когда человек не находится в эпицентре исторических событий. Автор показывает, как сложно судить о правильности решений, принятых в экстремальных условиях, и как тяжело простить злодеяния, совершённые в прошлом. Особенно примечательно, что писатель выстраивает повествование по мотивам древнегреческого мифа об Одиссее, создавая параллели между классическим сюжетом о возвращении домой и современной историей поиска себя и своего места в мире.

Определённые недостатки произведения связаны с характером главного героя. Петер Дебауэр, несмотря на свою привлекательность как персонаж, порой демонстрирует излишнюю пассивность и нерешительность в ключевых моментах сюжета. Его поведение в любовных и жизненных ситуациях порой кажется нелогичным и инфантильным для мужчины средних лет. Кроме того, некоторые сюжетные линии, особенно связанные с историческими событиями, кажутся недостаточно проработанными и несколько поверхностными.

В целом роман представляет собой глубокое произведение о поиске себя и своего места в мире. Тема возвращения, раскрытая на нескольких уровнях – личном, семейном, историческом – делает книгу актуальной и сегодня. «Возвращение» – это не просто история о поиске отца, но размышление о преемственности поколений, ответственности за прошлое и праве на собственное будущее.

В то же время следует отметить, что современная европейская культура в настоящее время значительно отошла от своих истоков. Та великая цивилизация, в основе которой лежал Гомер, сложно сопоставима с образами, представленными на открытии Олимпийских игр во Франции в 2024 году. Глубокое погружение в парадигму модерна достигло своего пика в ужасающем научном обосновании фашистских экспериментов в концентрационных лагерях, социал-дарвинизме и естественнонаучном превосходстве рас. А современный переход к постмодерну и трансгуманизму привёл к тому, что человек растворяется в множестве гендеров, уничтожается как субъект в объективно-ориентированной онтологии и бессознательно и необратимо загоняется в цифровой концлагерь. Таким образом, необходимо сделать вывод: ошибки прошлого, описанные в книге, не были должным образом усвоены новым поколением и лишь приумножили вину.