Так хочется жить

Сразу внесу некоторую ясность: на самом деле слушал в аудиформате повесть «Так хочется жить», а «Пастух и пастушка» были освоены и восприняты ранее. Соответственно и отзыв будет только на заглавную книгу.

Дальше...

Повесть эта была написана Виктором Астафьевым параллельно с его большим и трудным романом «Прокляты и убиты», по крайней мере изданы они были в один год, спустя полвека после Победы. И по настроению своему обе книги не могут слишком сильно отличаться друг от друга, ведь и в той, и в другой Виктор Астафьев говорит о войне не победной и о войне не парадной, а о войне неромантической и негероической, некнижной и некиношной. О войне солдатской, простой как пропотелая портянка и как горбушка хлеба, как ботиночки с обмотками; да из нехитрой солдатской работы, состоящей из «левой-правой ать-два» пёха да из копания. Впрочем, из чего состоит эта астафьевская война, лучше всего прочитать как раз в книгах Виктора Петровича.

Если посмотреть на биографию Астафьева, то можно предположить, что в основу событийного ряда повести как раз и легли события его собственной жизни. Детдом и фронтовая шоферская работа, начал воевать солдатом, солдатом и закончил. И вот это неслучайное совпадение основных биографических вех интересно вдвойне, потому что понимание непридуманности всего написанного повышает градус доверия к писателю Астафьеву в разы. А отсутствие военной героики, показушной картинности и нарочитой выпяченности своего или чьего-либо другого участия в войне придаёт этой книге некую документальность. И сразу вспомнил некоторые короткие фразы своего деда-фронтовика (эх, сорокапяточка, чаще всего своими руками таскаемая артиллеристами!), которыми он осмеливался иногда делиться со своим подростком-внуком.

И конечно же эта книга до предела наполнена послевоенной горечью бывалого солдата и ветерана-фронтовика, вволю хлебнувшего и послепобедного житья-бытья, и всяких великих строек, и громких лозунгов. И как-то вот эта астафьевская горечь не воспринимается читателем как стариковское ворчание на всё и на вся, как-то это астафьевское «эх!» ощущается полнокровным солдатско-ветеранским недоумением тем, что происходило в нашей Державе в последние годы и десятилетия жизни автора. Автора… и всего нашего народа…

Я решила окунуться в военную прозу, но во время прочтения этой книги испытала очень неприятные чувства. Я была отравлена описаниями, событиями и мировоззрением автора. Такое ощущение, что в душу плюнули. Я читала раньше «Проклятые и убиты», и закончила только первый том с чувством оскорбления. Мой дед и два прадеда воевали, всю мою родню затронула Великая Отечественная война, и я не могу смириться с тем, что по мнению автора, в ней победили именно такие персонажи, какими их вывел Астафьев. Ладно был один… Но все – это чересчур.

Чтобы не быть голословной и не давить на моего невидимого собеседника, я попытаюсь объяснить, что в книге «Так хочется жить» меня перевернуло.

Главный героя – Коляша. Он предстает перед нами как начитанный и умный выпускник детдома, полный надежд на будущее, коммунистических принципов и идеалов. В армии первая же тыловая крыса его сломала. И примерно страниц через тридцать перед нами уже совсем другой Коляша: напуганный, ленивый, измученный, сонный, хитрящий. Матерщинник, приспособленец и недалекий человек. Таким он прокатился через всю войну.

Нет ни одного положительного второстепенного героя, кроме нескольких безликих и безымянных, которые упоминаются автором вскользь.

Отвратительные описания боев и привалов. В бою все стремятся спасти свою задницу, прячась за спины героев, а на привалах они жрут, пьют, матерятся, насильничают и воруют. Теплушки, полустанки… Это обязательно смачные описания того, как бойцы на глазах у девушек мочатся в окно, как не пускают к колонке с водой, как отбирают у слабых еду. И мат, мат.. Матерные частушки, грязные приставания и обзывательства…

Любовные сцены выворачивают наизнанку. То жена с инвалидом пристроились за унитазом (ну больше же негде) и вовсю орудуют там на глазах у Коляши и его невесты. То на сеновале Коляша с девчонкой, уже видавшей виды (тоже смачно, грязно и полностью лишено всякой романтики).

Знаете, как зовут невесту Коляши? Женяра. Вы слышали такое уменьшительно-ласкательное от «Евгении»?

Я бросала читать три раза, но всякий раз возвращалась к тексту. Ведь Виктор Астафьев сам воевал, был орденоносцем, знает о войне уж побольше моего. Но почему я не хочу смотреть на войну его глазами? Почему мне стыдно и мерзко?

Книга растянута во времени, идет резкий скачок в ее третьей части. В конце повествования автор прослеживает жизнь своего героя вплоть до наших дней, размышляя о том, почему так несчастливо складывались судьбы многих хороших, честно служивших Отечеству людей, и как надо жить, чтобы не вырождался человеческий род. Хочется возразить автору: а, может, такие «герои» народу и не нужны?

Их героизм только в том, что они выжили в кровавой мясорубке? Или автор не видит другого героизма? Что бы сказал Коляша автору, если бы существовал в реальности?

Книга была опубликована в 1995 году, когда был такой тренд: хаять фронтовиков, попирать ногами военную память. Что же… С этой задачей книга справилась.

Язык романа следует описать отдельно. Это новояз наподобие Солженицынского. Смесь диалекта с искусственно вывернутыми наизнанку словами. Это присутствует и в речи автора и в речи героев. И через текст продираешься, точно глыбы переворачиваешь.

Пойду-ка я в гости к Юрию Бондареву, Константину Симонову и другим. Для которых фронтовики были священными фигурами.