Цитаты из книги Голубое чудо

В круглых очках с блестящей оправой он был больше похож на конторского служащего, чем на сторожа. Весь такой морщинистый, что сами морщины сморщились по второму разу.

Самой большой потерей на войне уже стала потеря юности. Если можно было потерять то, чего не было…

Сердце, оно ведь может и подмерзать в душную ночь… У сердца своя погода.

Человека наказывают, чтобы он понял, исправился, постарался. Человек не виноват, кем на свет родился, поляком или тунгусом, а уж переделаться и вовсе не может, как ни старайся. Значит, наказывать за национальность – это есть варварство, а не воспитание.