Мы с отцом не один год в глухой тайге, как звери, жили. Сверкнуло – намыли. Как-то надо было идти семьсот верст по непроходимым местам. Отец не выдержал – умер от голоду и лишений…
И рассказал Суханов Митьке, как он, похоронив отца, чуть живой пришел в ближайший порт на Енисее и сел на пароход «Пермяк».
Восемнадцатилетний золотоискатель прошел прямо в буфет. На нем были огромные, растоптанные валенки, косматая шапка из черного енота. Поставь такого на бахчу заместо чучела – птицы за версту будут облетать.
– Жрать! Да побыстрее! – прохрипел изголодавшийся Тараска.
– Сию минуточку-с! – Официант торопливо вытирал тарелки и ставил их на стол; наклонившись к уху, трепетным голосом спросил: – Какими-с платить будете?
– Как какими? Обыкновенно! – Сунул руку под шубу и высыпал на тарелку, как горох, целую горсть желтеньких «таракашек». – Всех угощай! Поминки справляю: отца в тайге оставил.
– Пожалста… слушаюсь… – ворковал официант, гремя бутылками и подносом.
Пили все, начиная с поваренка и кончая капитаном. Пили день, пили ночь и весь следующий день. Допились до того, что капитан разрешил Тараске командовать пароходом.
Тараска знал одну-единственную команду: «Отдать якорь!» – которая и была моментально выполнена.
Под истошные крики «ура» «Пермяк» остановился напротив какой-то деревушки. Разгулье продолжалось. Над рекой висело медноголосое эхо пьяных выкриков и пароходных гудков. Сначала труба лениво дымилась, но к вечеру машина заглохла. На пароходе к этому времени все спали мертвецким сном.
– Что это пароход посреди реки стоит? – спросили у мужиков приехавшие в деревню стражники.
– Стало быть, надо, коли стоит, – уклончиво отвечали мужики, успевшие побывать на пароходе и угоститься.
Стражники сели в лодку и отправились на пароход – узнать, что случилось.
На палубе раздавались храп и пьяное бормотанье.
– Это што ж такое, а? – спросили стражники у проснувшегося поваренка.
– Упились вдрызг, – тараща глаза на представителей власти, промычал поваренок. – Вот он якорь велел отдать, – поваренок указал рукой на Тараску, спавшего полусидя в камбузе.
– А капитан где? – спросил стражник.
– В ванне… Заснувши… – виновато ответил поваренок.
Капитана вытащили из ванны.
– Не резон, господин капитан, – помогая ему одеваться, укоряюще говорил стражник.
– Ни шиша! Выпил, да и все… Ну и помянули! Еще выпьем, а потом поедем, – оправдывался капитан.
– А мы думали, тут все померли.
Тараске вылили на голову ведро воды.
– Вина хошь, дядя? За отца моего выпить хошь? – кричал он толстоносому стражнику.
– Нет, ты уж, любезный, не тратился бы, – отнекивались стражники нерешительно. – Уж вы поезжайте…
– Шабаш! Гуляем! – орал Тараска.
Через час и стражники были пьяны. Что было потом, Тараска помнил смутно. Кто-то его бил, он кого-то колотил, потом ему скрутили руки, спустили вниз по трапу, и ему казалось, что он проваливается в бездонную пропасть…
Очнулся Тараска в холодной этапной, без единого «таракашка» в кармане… А ведь когда садился на пароход, под шубой было не меньше тридцати фунтов золота…
11 понравилось
Ваша оценка
