Девять врат

Однажды они уже приходили в Межерич просить святого ребе реб Бера истолковать им один талмудический завет, согласно которому они обязаны от всего сердца хвалить Господа Бога за все плохое столь же искренне, как хвалят его за все хорошее. Святой сказал им: «Ступайте в дом учения, найдите там моего ученика Жише и спросите у него! Жише объяснит вам это лучше». Братья отыскали Жише. Боже правый, какой же это был бедняк! Ужасно исхудалое от голода и нищеты тело, обвешанное рваным тряпьем, служившим ему платьем. Всем своим видом он говорил, что его жизнь — сплошное страдание и лишение.

— Возможно ли хвалить Господа Бога за все плохое так же, как мы хвалим Его за все хорошее? — спросили братья ребе реб Жише. — Это я вам, пожалуй, не смогу объяснить, — призадумавшись, сказал бедняга Жише. — Сказать по правде, до сих пор со мной ничего плохого не случалось…

Для каждого человека в высшем мире горит особый светильник, совершенно отличный от светильника других людей. Если в этом мире встретятся два друга, их два светильника тотчас ненадолго соединятся, и благодаря соединению обоих светильников родится ангел. Но этот ангел одарен силой жизни только на один год. И если эти два друга в течение года сойдутся снова, они тем самым придадут ангелу силу жить. Но если в течение года друзья ни разу не встретятся, этот ангел зачахнет и умрет от недостатка света. Талмуд приказывает нам, чтобы мы, встретив друга, которого в течение целого года не видели, славословили Бога за то, что он «воскрешает мертвых». Согласитесь, что это странный приказ. Ведь ни один из нас не умер. Тогда кого же воскресил Господь Бог? Под этим «мертвым», конечно, подразумевается не кто иной, как тот умерший ангел, чья жизненная сила обновляется лишь благодаря нашей встрече.

Когда я был еще маленьким и господин учитель учил меня читать, однажды он показал мне в молитвенной книге две маленькие буковки наподобие квадратных точечек и сказал мне: «Видишь, Иреличек, эти две буковки рядом? Это монограмма имени Господня, и где бы ты ни увидел в молитвах эти две четырехгранные точечки рядом, на этом месте ты должен произнести имя Божие, хотя оно там полностью и не написано». Мы с господином учителем продолжали читать, пока не подошли к двоеточию. Это были такие две квадратные точечки, однако не рядом, а одна под другой. Я было подумал, что это монограмма имени Божиего, и потому на этом месте произнес Его имя. Но господин учитель сказал: «Нет, нет, Иреличек, это не означает имя Божие. Лишь в том случае, когда обе точечки рядом, когда одна видит в другой себе ровню, — там имя Божие, а где одна под другой или одна над другой — там нет имени Божьего…»